Они — идеальная пара. Они нужны друг другу. Это заметно в том, как его крыло чуть касается её, как её поза невольно копирует линию его тела. Им нужно чувствовать страдания другого, чтобы не потеряться в своих. Открытие поражает меня как гром среди ясного неба. Какой бы циничной ни была причина объединения, сейчас их отношения переросли во что-то иное. И во взгляде фиалковых глаз, следящих за выточенной из эбена женщиной, читается нежность, почти любовь. Ауте, как могут эти двое, чувствуя то, что они чувствуют, продолжать творить… такое?
Голос Нуору разносится под притихшими сводами.
— Я, эль-ин Нуору-тор, наследница клана Шеррн, дочь Эвруору-тор, Хранительницы Эль, готова спуститься в Источник и представить себя на суд Древних сил. Таково моё право и мой долг. Есть ли здесь те, кто не считает меня достойной нести этот груз?
Тишину, повисшую, когда колокольчик её голоса затих в самых отдалённых уголках Зала, можно ощутить на вкус. Притаившаяся, выжидающая тишина. Тишина, полная хриплых угроз и невысказанных обещаний.
Сумерки падают на нас так внезапно и стремительно, что, должно быть, не мне одной сейчас пришла в голову аналогия с хищником, падающим на беззащитную добычу. Даратея тор Дериул появляется, окутанная тенями и силой, и даже самый невежественный наблюдатель не посмел бы в этот момент назвать её юной. Тьма, сила, блеск алмаза. Золото Ашена, Дракона Ауте, неподвижно зависшего за её плечом, придаёт сцене особую грозную красоту.
Противостояние началось.
Миллионы сен-образов беззвучно срываются с пальцев. Восхищение красотой. Эль-ин, даже понимая всю серьёзность момента, не могут не оценить его эстетическое совершенство. Мой собственный сен-образ искренне присоединяется к всеобщему хору. Хотя на этот раз, как мне кажется, несколько переборщили со спецэффектами. Тьма, окутавшая весь Зал Совета, — это уже слишком. Мама иногда увлекается.
Аррек демонстративно громко аплодирует. Вот нахал.
Впрочем, на него никто не обращает внимания.
— Достойной? Ты не достойна зваться дочерью Эвы, ты, маленькая тварь! Клан Дериул умрёт до последнего эль-ин, прежде чем ты доберёшься до Источника!
При всех её многочисленных достоинствах в дипломатичности маму никто и никогда не обвинял. Нуору, однако, достойно держит удар.
— Вы забываетесь, Мать клана.
— Да ну?
Девчонка иронично взмахивает крыльями, но слышны в вопросе, который она задаёт, совсем не смешные нотки.
— Вы действительно готовы бросить свой клан против Атакующих, Мать? Готовы превратить политику в кровавую мясорубку? Низко же пали эль-ин!
Ауте, она это всерьёз, она всё это всерьёз…
— О да, эль-ин пали низко, эль-ин пали в такую бездонную пропасть, откуда до скончания вечности не смогут теперь выбраться. И падут ещё ниже. Ты, Нуору, с такой лёгкостью перешагнула через труп матери. И тебя, похоже, совсем не пугает перспектива «кровавой мясорубки». Цель оправдывает средства, не так ли? И эль-ин вполне могут грызться между собой стаями, была бы хорошая цель. Совсем как ЛЮДИ.
Последнее слово ударяет Нуору сильнее, чем можно было предполагать.
— Стерва!!!
От её крика стены кое-где начинают дымиться. Слишком много времени проводит в компании Зимнего, в этих трюках чувствуется его дурное влияние.
Губы Даратеи искривляет… улыбка. Ауте, если когда-нибудь она будет так мне улыбаться, окажи милость: пошли дочери своей быструю и безболезненную смерть.
— Ах, как ты оскорблена! А ты, Зимний? Не надо так цепляться за рукоять меча, ты же сейчас Рассекающему шею свернёшь! Ну почему вас так возмущает сравнение с людьми? Право же, то, что вы творите последние пять лет, заставляет этих несчастных смертных смотреться вполне презентабельно. В обрамлении достойного фона, так сказать…
Рычание вырывается не только из глоток Зимнего и Нуору-тор. Больше половины собравшихся хватаются за оружие, и я, если честно, ощущаю сильное желание сделать то же самое.
— Посмотрите на себя! Эль-ин! Древние и безупречные! Эль-ин, тысячелетиями не поднимавшие оружия против друг друга, режут соседей по малейшему поводу! Эль-ин, убивающая свою МАТЬ, чтобы захватить ВЛАСТЬ! Эль-ин, серьёзно обсуждающие планы геноцида целого вида лишь потому, что несколько их представителей устроили нам кровопускание! Эль-ин, стоящие на пороге ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ!!! Да простит мне высокое собрание человеческий термин, но как ещё вы назовёте ЭТО? И мы всё ещё имеем наглость именовать себя эль-ин? Как низко мы пали, как непередаваемо низко…
Даратея вдруг затихает, опустив уши, и охватывает себя руками, будто от внутреннего холода. Все начинают потихоньку отходить от транса, в который нас погрузили её слова. Ауте, вот что означает «владеть аудиторией»! Даже воины Атакующих прячут друг от друга глаза.
Нуору-тор выпрямляется, и её гордая красота сверкает в окружающей тьме огненной искоркой.
— Мы все уже слышали ваше мнение на этот счёт, Мать Дериул. Давайте не будем опять углубляться в старую дискуссию. Ваши аргументы против моей кандидатуры?
Мама поднимает голову, и глаза её стары и печальны.
— Изменяющиеся не принимают твою кандидатуру, Нуоритти, по причинам, которые мы не будем опять обсуждать.
— Альтернативное решение?
Вот тут она, конечно, пошла с козыря. Нуору — последняя из женщин в своей линии (не считая нерождённого ребёнка, конечно), и заменить её некому. Тем не менее мама не полезла бы в этот спор, не будь у неё в рукаве припрятан сюрприз. Неужели?
— Смена династии.
По балконам и галереям прокатывается коллективный вздох. Все этого ожидали, к тому всё и шло, но вот так озвучить… Смена династии, отказ от линии Уору, это… это… немыслимо.
Нуору, надо отдать ей должное, совершенно спокойна.
— Неприемлемо.
Даратея-тор — а это вновь Даратея-тор. Я просто не могу думать о ней как о «маме», когда она так себя держит, — печально улыбается:
— Меня тоже пугает подобная перспектива, но выбора нет. Ты неадекватна.
— Вот как?
В голосе её насмешка, густая и какая-то непристойная. Хочется залезть в душ и долго-долго отмываться от услышанного.
Даратея резко вскидывает голову, то, что светится в её глазах, заставляет Нуору-тор отшатнуться.
— Ты маленькое, избалованное отродье. Глупая девчонка, столь гордая своим положением и своей силой, что не способна увидеть ничего дальше собственного задранного носа. Ты не достойна быть пылью у её ног, не достойна ни одной её слезы, ни капли её крови.
Я думала, она была сердита, когда явилась сюда. Я ошибалась. Сейчас Мать Дериул не утруждала себя ни голосовыми трюками, ни демонстрацией гнева, ни прочей бутафорной мишурой. Это были только её слова, её сен-образы, чистый смысл, лишённый чувств и эмоций. У меня кровь застыла в жилах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
