В это мгновение Пирс всеми фибрами своей души прочувствовал основополагающую правду жизни.
Живи настоящим… кто знает, что будет завтра?
Обратная сторона монеты
Теперь мы видим как бы сквозь тусклое зеркало, гадательно…
1Кор. 13:12
26 ноября, 10 часов 17 минут
по центральноевропейскому времени
Рим, Италия
Рейчел ждала за дверью кабинета, когда врач закончит обследование ее дяди. Вигор пришел в больницу только после долгих уговоров, особенно если учесть, что у племянницы не было никаких веских причин настаивать на этом обследовании.
Наконец дверь приоткрылась. Рассмеявшись, Вигор пожал врачу руку и вышел из кабинета.
– Ну, надеюсь, теперь ты удовлетворена, – сказал он племяннице. – Никаких проблем со здоровьем.
– А результаты магнитно-резонансной томографии всего тела?
– Ничего серьезного, кроме артрита в бедре и пояснице. – Обняв племянницу за талию, Вигор направился к выходу. – Врач сказал, что, если у меня такое здоровье в шестьдесят с лишним, я запросто доживу до ста.
Рейчел видела, что дядя шутит. И в то же время от нее не укрылся блеск у него в глазах, словно он силился что-то вспомнить.
– В чем дело? – спросила она.
– Знаю, ты настояла на том, чтобы я проверился на онкологию…
Рейчел вздохнула так тяжело, что он умолк.
– Извините. С тех самых пор, как мы вернулись с Ольхона, меня не покидало неприятное предчувствие. Мне казалось, будто вы серьезно больны. – Она тряхнула головой. – Это было просто глупо.
– Ничего страшного. Если честно, когда я лежал, а рядом громко гудел этот аппарат, у меня у самого появились мысли, что ты права.
– Всему виной моя настойчивость.
– Возможно… – В голосе Вигора все еще звучало сомнение. У выхода на улицу он остановился. – Я должен кое-что тебе сказать, Рейчел. Когда я опускал «Глаз» к кресту святого Фомы, то ощутил в груди резкую боль, словно из меня вырывали внутренности… раздирали пополам. Мне показалось, будто меня пронзил луч ослепительного белого света. Я решил, что умер. Но через мгновение я вернулся назад, и рядом были Грей, Дункан, Джада, спешившие узнать, что со мной.
Рейчел стиснула ему руку.
– Я так рада, что у вас все хорошо!
Вигор пристально посмотрел на нее.
– Когда я увидел их, меня на какое-то мгновение захлестнула скорбь. Мне показалось, будто я тебя потерял.
– Но со мной все было в порядке, – ответила Рейчел. Хотя все могло бы кончиться очень плохо.
Перед ее мысленным взором снова мелькнули серебряная монета, упавшая на деревянные половицы, Хван Пак, наступивший на нее ногой. Рейчел была взбешена тем, что Сейхан выложила корейцам, куда отправился Грей со своими спутниками.
Хван Пак поднял ногу, открывая обратную сторону монеты.
Решка.
У него на лице появилось разочарование. Рейчел вдруг почувствовала, что, если бы монета упала орлом, он сдержал бы свою угрозу и убил ее.
– Я осталась жива и невредима, – сказала она.
– Да, я понял это, когда через минуту ты следом за остальными вбежала в золотую юрту. – Вигор увлек племянницу к двери. – Но у меня не выходит из головы, почему нас обоих мучило предчувствие непоправимой беды? Я хочу сказать, наверное, у меня действительно мог быть рак. Если бы какая-нибудь клетка моего тела вздумала свернуть не туда – вверх, а не вниз, – вполне возможно, у меня развилась бы недоброкачественная опухоль.
– Орел или решка, – пробормотала Рейчел.
Вигор улыбнулся.
– То есть вопрос жизни и смерти определяется случайностью.
– Эта мысль повергает в уныние.
– Только не в том случае, если ты веришь тому, кто подбрасывает монету.
Рейчел вопросительно посмотрела ему в глаза.
– В будущее ведут тысячи тропинок, – продолжал Вигор, развивая свою точку зрения. – Дорога впереди разветвляется и разветвляется. Как знать, быть может, если одна дорога заканчивается тупиком, где-нибудь в другой Вселенной открывается другая… и твоя душа, твое сознание переносятся туда и продолжают путь вперед, неизменно находя правильную дорогу.
И все же Рейчел не могла не задуматься о дорогах, оставшихся позади, о возможностях, упущенных навсегда. Она ощутила укол грусти, словно при мысли об ушедшем из жизни близком друге.
– Видишь, – сказал Вигор, заставляя ее очнуться от печальных раздумий, – всегда есть дорога вперед.
– Куда? – спросила Рейчел.
Толкнув дверь, Вигор ослепил ее ярким светом нового дня.
– Перед нами открыт весь мир.
Обращение автора к читателям: правда или вымысел
Пришла пора отделить зерна от плевел. Как и в своих предыдущих работах, я попытался разделить эту книгу на черное и белое. Хотя, если честно, в романе столько серых мест, что невозможно провести четкую черту между достоверным и вымыслом, между реальностью и предположениями. И все же давайте попробуем пройти по этой границе и посмотреть, куда она нас приведет.
История представляет собой изрядно истрепанный гобелен достоверных фактов, но что нам известно относительно определенно?
Аттила, предводитель гуннов. В 452 году нашей эры Аттила собирался разорить Рим, но папа Лев Великий выехал к нему навстречу в сопровождении маленького эскорта, встретился с ним и каким-то образом смог отговорить от похода. Как ему это удалось? Одна из гипотез гласит, что полчища гуннов изрядно поредели от смертельных болезней, к тому же им угрожали враги в других местах, поэтому Аттила предпочел развернуться и покинуть Италию. Согласно другой версии, понтифик сыграл на суеверных страхах предводителя гуннов, запугав его рассказами о «проклятье Алариха», как это описано в данной книге. Но есть и те, кто считает, что папа просто отдал Аттиле много золота и драгоценностей, по сути дела откупившись от него.
Как бы там ни было, Аттила отменил поход на Рим, а уже в следующем году умер, как раз когда собирался вернуться в Италию и разорить Вечный город. Смерть его произошла от обильного кровотечения носом, и это действительно случилось в брачную ночь, когда Аттила женился на молодой принцессе по имени Ильдико. Некоторые исследователи утверждают, что свирепого гунна отравила его молодая жена, другие считают, что он просто умер от хронического пьянства, обессиленный пиршеством по случаю своего бракосочетания. Никто не знает, что сталось с Ильдико после того, как ее обнаружили на брачном ложе рядом с мертвым супругом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
