— Новости относительно неплохие, Ваше Величество, — уверенным тоном ответил Медан. — Сведения, полученные нами ранее, подтвердились. Силы Берилл пересекли границы Квалинести и вошли в вашу страну.
— Что же здесь хорошего? — раздраженно спросил Гилтас.
— Берилл нет среди них, Ваше Величество. Как нет и ее миньонов. Где они обретаются и почему не сопровождают армию, мне пока не совсем понятно.
— Готовят сокрушительный удар, — мрачно сказал Гилтас. — Собираются напасть на нашу столицу.
— Вполне возможно, Ваше Величество. Но одно то, что они не находятся в составе наступающей армии, уже дает нам кое-какие преимущества. Например, время. Армия, которую двинула на нас Берилл, огромна и неповоротлива, ее продвижение сильно замедляют фургоны с провиантом и осадные орудия. Двигаться через леса им очень трудно. Кроме того, армия встречает сопротивление повстанческих сил под предводительством Львицы, и даже деревья, травы и звери противятся наступлению врага.
— Вы правы, — спокойно подтвердил Гилтас. — Но эти силы так же смертны, как и мы с вами, поэтому их борьба обречена на неудачу.
— Да, Ваше Величество. Они бессильны против огня, извергаемого драконами. Но пока драконы отсутствуют, у нас есть время, чтобы организовать оборону. Я думаю, мы можем рассчитывать, что вражеская армия доберется до Квалиноста не раньше, чем через десять дней. Такого срока достаточно, чтобы привести в исполнение план, который вы изложили нам вчера.
Гилтас глубоко вздохнул и перевел взгляд с маршала на небо за окном.
— Подготовка к эвакуации должна была начаться вчера поздним вечером, — сурово заметил Медан.
— Пожалуйста, господин маршал, — тихо произнес Планкет, — постарайтесь понять Его Величество.
— Планкет прав. Вы не совсем понимаете нас, маршал Медан, — заговорил Гилтас и обернулся к собеседнику. — Вы утверждаете, что любите нашу землю, и это правда. Но вы не можете любить ее так, как любим мы, эльфы. В каждом листе дерева, в каждой травинке и цветке есть капля крови эльфов. Когда вы слышите пение жаворонка, вы наслаждаетесь им, а мы не просто наслаждаемся — мы понимаем любой звук его немудреной песенки. Те топоры, которые губят деревья, наносят раны и нам. От яда, которым умерщвляют птиц, умирает какая-то частичка в каждом из нас. Сегодня утром я должен объявить эльфам, что им придется покинуть свои дома. Дома, упорно сопротивлявшиеся ужасам Катаклизма. Я должен сказать им, что они должны оставить свои любимые сады, водопады, беседки и гроты, должны бежать отсюда, со своей родины. Но куда же им бежать?
— Ваше Величество, — вступил в разговор Планкет, — у меня есть для вас добрые вести. Сегодня ночью прибыл посланец от Эльханы Звездный Ветер, я говорил с ним. Щит, возведенный над Сильванести, рухнул. Теперь границы этой страны открыты.
Гилтас изумленно уставился на него, не смея верить услышанному.
— Ты уверен? А что там произошло?
— Посланец не мог ничего объяснить. Он торопился к нам. Щит действительно исчез. Эльхана Звездный Ветер уже находится на территории своей страны. В ближайшее время должен прибыть другой гонец, он, вероятно, сообщит подробности.
— Замечательная новость! — радостно воскликнул Гилтас. — Наши люди могут спастись у эльфов Сильванести. Они не откажут нам. И тогда мы объединим наши силы и вместе перейдем в наступление.
Встретив грустный взгляд Планкета, Гилтас осекся.
— Я понимаю, понимаю. Я слишком разгорячился. Но эта первая радостная новость за много недель. Пойдемте, мы должны рассказать обо всем маме.
— Но королева-мать еще почивает, Ваше Величество, — понизив голос, сказал Планкет.
— Нет-нет, я не сплю, — послышался голос Лораны. — А если и сплю, то ради хороших новостей с радостью проснусь. Вы сказали, щит над Сильванести упал?
Утомленная ночным бегством из загородного дома во дворец сына и проведя весь последующий день на ногах, Лорана прилегла отдохнуть лишь несколько часов назад. Она не стала занимать свои обширные покои, так как Медан в целях безопасности удалил из дворца прислугу, фрейлин, придворных и даже поваров. Во внутренних покоях дежурили эльфийские гвардейцы, которым был отдан строжайший приказ никого не пускать во дворец, кроме маршала и его адъютанта, соламнийца, в чьей преданности королеве-матери маршал был уверен. Звали адъютанта Герард Ут-Мондар.
— Новости верные, мама, — сказал Гилтас, направляясь к матери. — Щит рухнул.
— Как бы было хорошо, если бы это и в самом деле было так, — осторожно произнесла Лорана. — Подайте мне платье, Планкет. Я не хочу снова облачаться в рыцарское одеяние, чтобы не вызвать неудовольствия маршала Но до конца поверить в эту приятную новость я не могу. Времена сейчас слишком нерадостные, чтобы легко верилось в счастье.
Платье Лораны было элегантного сиреневого цвета, с легким кружевом по вороту. Волосы струились за плечами потоком льющегося меда. Голубые, как незабудки, глаза сияли радостью. Она была много старше Медана, но выглядела значительно моложе. У эльфов полуденный расцвет юности и красоты сменяется вечерним сумраком старости гораздо медленнее, чем у людей.
Гилтас, украдкой наблюдая за маршалом, вдруг увидел на его лице не холодное безразличие придворного, а страдание влюбленного, который не только не надеется на взаимность, но даже не смеет высказать свое чувство. Гилтас не любил маршала, но это открытие вызвало в нем волну симпатии к Медану и даже что-то вроде жалости. Маршал стоял неподвижно, отвернувшись к окну, ожидая, когда к нему вернется самообладание.
— Мама, скажи лучше, что дни сейчас счастливые, — обратился к Лоране Гилтас. — Щит упал вовремя. Если бы на Кринне были Боги, мне кажется, они были бы за нас.
— Но Богов больше нет, — ответила Лорана. — Они давно покинули нас. И я не знаю, как воспринять такую новость, разве что попросить тебя быть осторожнее…
— Но я должен внушить людям надежду, — нетерпеливо возразил Гилтас — На утро я назначил заседание Совета. — Он метнул многозначительный взгляд на маршала. — Как видите, сударь, я тоже не бездельничал этой ночью. Нам следует приступить к эвакуации сегодня же, если мы хотим спасти как можно больше эльфов. Мне предстоит сказать им что-то обнадеживающее.
— Надежда не морковь, которую подвешивают перед носом усталой клячи, чтобы она бежала быстрее, — тихо, будто про себя, пробормотала Лорана.
— Извини, мама, я не расслышал, — сказал Гилтас. — Ты так тихо говоришь. Будь добра, повтори, пожалуйста.
— Я просто вспомнила фразу, которую услышала давным-давно. Тогда мне показалось, что тот, кто произнес ее, скептик и циник. Но теперь я думаю, что он был очень мудр. — Лорана вздохнула, отгоняя воспоминания. — Извини меня, сын. Я сама понимаю, что это все бесполезно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
