— Эгоист? — недоуменно повторил Герард. — Да я готов пожертвовать жизнью ради нашего дела!
— Для нашего дела вы были бы гораздо полезнее живым, нежели мертвым, — спокойно констатировал Медан. — Вы еще не выслушали меня до конца. Когда я сказал, что собираюсь послать вас в Соламнию, я совсем не вмел в виду отправить вас в безопасную гавань. Я намеревался поручить вам передать весть Совету Рыцарей в Соланте о нашем положении и просить их помощи.
Герард недоверчиво посмотрел на маршала.
— Вы рассчитываете на помощь соламнийцев, господин?
— Нет, это королева-мать вправе рассчитывать на их помощь. Вы будете ее представителем на Совете Рыцарей.
Герарду стало яснее предложение маршала, но он все еще испытывал недоверие.
— По моим расчетам, у нас есть десять дней, Герард, — продолжал маршал. — Десять дней потребуется армии Берилл, чтобы добраться до Квалиноста. Если вы немедленно отправитесь в путь верхом, то достигнете Соланта самое позднее послезавтра. Рыцари, конечно, не смогут сразу послать сюда армию, но они, по крайней мере, смогут направить отряд всадников на драконах для защиты мирного населения. — Он невесело улыбнулся. — Не думайте, что я хочу обеспечить вашу безопасность. Я полагаю, вы вернетесь вместе с ними, и тогда мы будем сражаться не друг против друга, а плечом к плечу против общего врага.
Лицо рыцаря просветлело.
— Прошу прощения, господин, что позволил себе столько вопросов. Я немедленно отправляюсь. Но мне понадобится сильное верховое животное.
— Возьмите моего Рейзора. Можете отправляться на нем.
— Нет, я не могу взять вашу лошадь, господин, — отказался Герард.
— Рейзор не лошадь, — рассмеялся Медан, — а мой дракон. Синий. Он у меня на службе со времен Войны с Хаосом. Ну, что вам теперь не нравится?
Герард побледнел.
— Видите ли, господин. — Он откашлялся. — Я должен признаться вам… мне никогда не приходилось ездить верхом на драконах… собственно, я их даже никогда не видел толком. — Произнося эти слова, рыцарь сгорал от стыда.
— Ну вот, самое время познакомиться. — Маршал хлопнул Герарда по плечу. — Чрезвычайно волнующее ощущение. Я всегда жалею, что обязанности маршала мешают мне совершать прогулки верхом на Рейзоре так часто, как мне бы хотелось. Я держу его в одном секретном месте за пределами столицы. Сейчас я вам объясню, где это, и дам письменное приказание управляющему конюшнями. Также я вередам приказ и самому Рейзору. Не тревожьтесь. Он доставит вас целым и невредимым. Вы ведь не страдаете боязнью высоты, не так ли?
— Нет, боязнью высоты я не страдаю, — жалобно пробормотал Герард. А что еще он мог сказать?
— Прекрасно. В таком случае я сейчас же составлю приказы.
Маршал вернулся в гостиную и, присев к столику Планкета, взял в руки перо. Рука его быстро побежала по бумаге.
— Как нам поступить с Калиндасом, господин? — тихо спросил Герард.
Маршал бросил взгляд на Лорану и Гилтаса, которые продолжали беседовать в противоположном углу комнаты.
— Небольшое ожидание ему не повредит. Пусть слегка охладит свой пыл.
Герард продолжал стоять молча, наблюдая, как ложатся на бумагу скупые строки приказа. Перо маршала легко скользило по листу, и приказ был готов гораздо раньше, чем хотелось Герарду. Он не сомневался, что отправляется на смерть; но все-таки он предпочел бы погибнуть с мечом в руке, а не свалиться со спины ужасного создания, предварительно испытав все муки заоблачного полета. Рыцарь обозвал себя трусом, подумал о важности задания и принял приказ маршала недрогнувшей рукой.
— До свидания, Герард — тепло сказал маршал, пожимая руку молодого человека.
— Но мы расстаемся ненадолго, господин. Я постараюсь не подвести вас. Я непременно вернусь и приведу с собой помощь.
— Вам следует отправляться поскорее. Конечно, Берилл и ее миньоны дважды подумают, прежде чем напасть на Рейзора. Но все-таки хорошо, что они сейчас не кружат в небе над Квалинести. Идите, Планкет покажет вам удобный путь через сад. Лучше пройти там, чтобы Калиндас вас не заметил.
— Хорошо, господин.
Герард поднял руку, салютуя маршалу. Так Соламнийские Рыцари приветствовали врага.
— Хорошо, сын. Я согласна, — донесся до них голос Лораны. Она стояла у окна, и первые лучи утреннего солнца, коснувшись ее волос, подобно чутким пальцам алхимика, превратили льющийся мед в поток ясного золота. — Ты убедил меня. Сколь часто ты напоминаешь мне своего отца. Он бы гордился тобой, мой мальчик. Как я жалею, что он не видит тебя сейчас.
— Я тоже жалею, что с нами нет его мудрости, — ответил Гилтас и, наклонившись, поцеловал мать в теплую щеку. — А теперь извини, мама, я должен набросать речь, с которой обращусь к народу. Я бы не хотел допустить какой-нибудь ошибки.
— Ваше Величество, — обратился к нему Герард, шагнув вперед. — Позвольте мне отнять у вас пару минут. Я хотел бы принести вам уверения в своем уважении, перед тем как расстаться с вами.
— Вы покидаете нас, господин Герард? — удивленно подняла брови Лорана.
— Да, госпожа, — поклонился рыцарь. — Маршал только что приказал мне отправляться в Соламнию сообщить Совету Рыцарей о несчастье, постигшем вашу страну, и просить о помощи. Если бы вы, Ваше Величество, соизволили передать мне ваше собственноручное послание, заверенное вашей печатью и удостоверяющее мои полномочия, в котором рассказали бы о нападении Берилл…
— Но соламнийцам никогда не было дела до народа Квалинести, — прервал рыцаря Гилтас, нахмурившись. — И я не вижу причин, почему бы они вдруг должны заинтересоваться нашими бедами.
— Ты не совсем прав, — заметила Лорана. — Наш народ очень многим обязан одному из них. Этого рыцаря, — произнося это, королева-мать не сводила испытующего взгляда с Герарда, — звали Стурм Светлый Меч. Я хотела бы благословить ваш путь в память о том храбром и благородном рыцаре. — И она протянула ему руку для поцелуя.
Стурм Светлый Меч никогда не вызывал у Герарда особого почтения. Историю о смерти рыцаря в Башне Верховного Жреца он слышал уже столько раз, что она порядком ему опротивела. Он даже готов был усомниться в ее подлинности, но вдруг припомнил, что рядом с рыцарем на стенах Башни находился его боевой товарищ, который, подавив рыдания, взял в руки легендарное Копье Дракона, чтобы поразить убийцу Стурма. Этим товарищем была Лорана, и сейчас, услышав печаль в ее словах о Стурме, Герард почувствовал себя пристыженным.
Он опустился на одно колено и через мгновение почувствовал прикосновение благословляющей его руки Лораны.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
