происходит какая-то нездоровая суета. Четко видел своих шестерых, там, где они и оставались, но вокруг их не меньше взвода других людей, явно пытающихся приблизиться к моим товарищам. И они держали моих в полуокружении. Т.е. походу там внизу шел стрелковый бой, невидимый мне сверху из-за деревьев. Вызвал капитана. Тот вышел на связь не сразу и подтвердил, что группа действительно ведет бой с какими-то непонятно откуда и почему взявшимися немцами. Попросил помощи. Ну, я и дал эту помощь 12,7-мм пулеметами. Конечно же мешали деревья, из-за них расход патронов был больше, но с атакующими покончено было быстро. Часть из них была убита, часть ранена, а кому-то удалось убежать. Бить их вдогонку я не стал, не до них было.
Сообщил капитану, что помог мол чем смог. Тот поблагодарил и уточнив обстановку видимую в сканер дал добро на посадку. Что я и сделал. Уже на земле услышал одиночные выстрелы - явно контроль недобитых. А через некоторое время Шмаков и Крылов пинками пригнали испуганного донельзя немца. Он не был ранен, но напуган неожиданно мощной атакой с неба. Он никак не мог ожидать, что сбежавшие пленные могут так огрызаться.
Разговаривал с немцем Забродин. Сам язык он знал так себе, но в принципе было понятно. И выяснилось, что эта немецкая часть преследовала сбежавшую из лагеря военопленных группу красноармейцев и вдруг напоролось на жестокое огневое сопротивление, а потом им добавился и крупнокалибр с моего вертолета. Из чего мы сделали вывод, что этот бой есть результат банального стечения обстоятельств, а не поиска нашей многострадальной группы. Кстати, нестройную толпу в одинадцать человек сканер показал буквально в километре от места боя. Она двигалась на север, видимо имея цель обойти Минск и двигаться на восток. Ну, не через город же им идти...
Прикинув, что эти дерзкие бойцы могут быть нам полезны и оружия для них у нас теперь хватает (собрали с убитых немцев, не забыв снять с них же сапоги), мы решили их организовать в свою пользу. Поэтому быстренько сложили трофеи в один из контейнеров, оставив второй для майора, как наименее физически трудоспособного из-за общего истощения, и отправили всю остальную группу во главе с капитаном вдогонку беглецам из лагеря. Задача была войти в доверительный контакт, оперативно провести политико-воспитательную работу и направить группу беглецов не на восток, куда они стремились, а на запад в местность близкую к Дьяконово. А там, после обязательных в таких случаях фильтрационных мероприятий, которые проведет наш особист, влить их в основной отряд. Все ж таки взвод обстрелянных бойцов это вам не хухры-мухры, а очень серьезно. Откуда взвод? Так эти одинадцать, явно попавших в плен не из обоза (дерзкие больно, раз решились на побег) и в Дьяконово полтора десятка мужиков повоевавших на германской. Плюс три офицера, тоже с боевым опытом и знаниями сообразно их военным специальностям, да пятеро диверсантов, усиленных авиационной поддержкой в образе меня и моего вертолета.
Сбежавшие пленные быстро двигаться не могли. И истощенных их могла двигать только вера, если не в спасение, но хотя бы в то, что их побег может хоть как-то насолить немцам. Но все равно скорость их движения была раз в пять меньше, чем скорость движения по лесу тренированных и сытых диверсантов из группы капитана Ли О. Поэтому первая пара из группы обошла беглецов параллельным курсом, а остальная троица страховала их сотней метров сзади. Направлял же их всех я. Смотрел на сканере диспозицию и сообщал по рации и первой двойке и страхующей тройке.
В какой-то момент беглецы остановились на привал. Спустя некоторое время в контакт с ними вступила лидирующая двойка. Остальные трое рассредоточились вокруг места привала и ждали. Договаривающиеся же стороны беседовали минут, наверное тридцать. После чего старший двойки Денисенко передал мне и капитану, что все в порядке и он сопроводит беглецов к поляне в трех километрах. Страхующая тройка негласно пойдет сзади и на контакт пока выходить не будет. Я же с майором совершу перелет на ту поляну, выгружу сапоги и оружие и снова перемещусь на уже другое место неподалеку. А чтоб лишний раз не показывать вертолет кому-либо. Ну и не провоцировать на пакость, если среди беглецов паче вдруг окажется засланный немецкий казачок.
***
Оружия и обувки, конечно же на всех не хватило. Но выбирать им не приходилось. Но зато удалось подкормить парней как своими запасами, так и затрофеенными у немцев. И при помощи мыльно-рыльных немецко-трофейных же средств и инструментов привести всех в божеский вид у ближайшего ручья и дать всем небольшой отдых. Причем, Денисенко, отметил тот факт, что наибольшее удовольствие беглецы получили даже не от отдыха и еды, а он приведения себя в порядок. Это значит, что присутствия духа сбежавшие из лагеря бойцы терять и не собирались. И что из них получится вполне нормальная боевая единица накачанная боевой же злостью, так необходимой в борьбе с сильным врагом.
Сопровождать бойцов к новому месту близ Дьяконово Денисенко назначил высаженного здесь Никитиным майора-особиста. Назначил именно он, т.к. капитан, что называется, на сцене не появлялся, но наблюдал со стороны. Под благовидным предлогом отведя майора в сторону Денисенко поручил тому во время перехода в окрестности Дьяконово негласно проверить красноармейцев на пущую благонадежность. Разговорами, сопоставлением сказанного, наблюдая за поведением каждого из бойцов. Да что учить ученого - майор и сам знает, как и что в таких случаях делать и говорить. Но, при этом, командиром этой группы Дннисенко назначил из числа сбежавших из лагеря старшего лейтенанта Калинина. Тот поначалу попытался качать старшинство над Денисенко и подмять того под себя, но начальственный рык майора заставил его подчиниться. В конце концов у старлея, кроме гонора и слов товарищей не было никаких документов кто он, что он и зачем он. И Забродин на этот факт указал особо. И добавил, что этим назначением старлею оказывается доверие, которое может и испариться, как талый снег в марте месяце. И обратил внимание, сам Забродин - вообще майор госбезопасности, между прочим с положенными ему документами, но подчиняется в данном случае лейтенанту Денисенко. Так требует боевая обстановка и старлей должен это понимать и не выпендриваться (не просто ж так Ли О делал Забродину правящее его натуральную спесь внушение). Старлею ничего не оставалось делать, кроме как - подчиниться. А его товарищи, наблюдая за сценкой меряния командирами пиписьками, весело переглядывались и посмеивались. Любят бойцы такой театр и ничего
