любимого - это действительно не вопрос. Не мина, так отрава. И сдохну я в небе от жидко-реактивного поноса и рухну вниз и разобьюсь в лепешку среди горящих обломков ММ10 (который они потом благополучно стырят в 2024 год) - с наших киллеров станется, будя такой приказ. Я, говоря все это майору, давал знать, что во-первых, нужен пока еще, а во-вторых, у них там не все гладко с сотрудниками. Есть кой-какая червоточинка и в обоих временах. Преступно-предательская группа налицо... Ищите... Поищете и обрящете... Лентяи, блин.. Все за вас Виталя Никитин делать должен!
***
Телефонный звонок оторвал Судоплатова от карты... Главный диверсант всея СССР взял трубку, алёкнул...
- Павел Анатольевич! Перехватили радиообращение немцев к таинственной авиагруппе и ее ответ им же.
- О, как! Давай сюда...
- Сейчас буду...
Спустя 5 минут в дверь кабинета постучались и после разрешения в нее вошел молодцеватый майор. Потянул лист бумаги с текстами радиограмм.
- Круто берут, ребята... На Берлин замахнулись...
- И все же не поляки, а наши...
- Согласен! Скорее да, чем нет...
- Полагаю, что действует какая-то группа штурмовиков.
- Почему?
- Почерк штурмовой...
- Жигарева спрашивали?
- Жигарев, ссылаясь на Мичугина, говорит, что ему неизвестно, что за штурмовая группа смогла там сохраниться после 22 июня. И не только сохраниться, но и иметь приличные запасы топлива и БК.
(П.Ф.Жигарев - главком ВВС СССР в 1941 году, Ф.Г.Мичугин - командующий ВВС Западного фронта с 08.1941 по 03.1942 гг - прим. автора)
- А почему мы думаем, что там группа?
- Одиночка? Тогда ему проще с топливом и БК. Но слишком эффективная работа.
- А если предположить, что сохранилось какое-то число полностью заправленных штурмовиков с приличным запасом топлива и летчик выработав ресурс движка на одном в следующий раз летит на другом.
- И какое-то число техников при них?
- Как вариант, но не обязательно... Заправить топливо в баки летчик может и без техников. Зарядить пушки и пулеметы тоже. Ракеты - так же. А бомбы подвесить сложновато..
- А были ли бомбы?
- Вот и я так думаю. Мы не знаем за бомбы...
Судоплатов и майор задумчиво смотрели друг на друга и пытались вычленить логику в тех знаниях, что у них имелись на этот момент...
- Меня смущает только одно - мощность рации с которой был передан ответ немцам.
- Павел Анатольевич! Кто сказал, что они передавали с самолета? Могли и с земли.
- Не согласен... Этой передачей-требованием их могли ловить на арапа и пеленговать рацию. И если они, или даже он, ответили с земли, то их скорее всего уже в живых нет. Или вот-вот обложат. А с самолета... Вариант более логичный, но возникает вопрос мощности... Загадка...
Опять возникла пауза...
- И, все же, я думаю, что нет загадки и передача идет с самолета. И рация действительно мощная.
- Поясни...
- Очень часто, почти каждый день, на немецких рабочих оперативных волнах передается "Вставай страна огромная". Передача идет довольно долго, причем забиты все рабочие частоты немцев. Потом передача резко прекращается и тогда начинают говорить немцы. И всегда панически и о том, что там чего-то у них уничтожено.
- Думаешь так он глушит немцев, чтобы те не могли использовать радиосвязь?
- Да! Глушит не по всей линии фронта, конечно же, но радиус там похоже приличный.
- Может быть такое, что глушит наземная станция, а работает самолет?
- Вряд ли. Пеленгаторы со счетов списывать нельзя. Определить точку с которой наземная станция глушит радиосвязь просто и она неподвижна. К ней сразу выдвигается ближайшая воинская часть с которой связь может быть даже на уровне делегатов или телефонная. А определять местоположение летящего самолета в условиях заглушенной собственной радиосвязи бессмысленно - непонятно потом кого, куда посылать и как сообщить.
***
А наутро я полетел к все той же любимой станции Лида...
(Продолжение следует)
Глава 15. Как Никитин целого Гитлера напугал. И ведь напугал таки...
Подлетев к Лиде я очертил на экране планшета зону, которую должны накрыть ракеты объемного взрыва. А там система уже сама определит как все 40 ракет распределятся и поразят эту зону. С каким шагом и с какой очередностью. В эту зону попали и сами пути, с двумя эшелонами (сканер показал их наличие), здание вокзала и ближайшие пакгаузы. Ну и большая куча немцев, разумеется. Не меньше полка уж точно...
Ракеты ушли. С 4 километров мне было прекрасно видно, как там все забабахало. Потом рвануло особенно сильно - видать опять в боеприпасы всадило. А после - заполыхало. Куски железа, досок, кирпичей и уж, конечно же рук-ног-голов летели в разные стороны далеко и эффектно. Долго смотреть не стал и пошел вдоль железки в сторону Варшавы. В надежде встретить где-то эшелон, а то и парочку.
И такой действительно нашелся, но он не доехал до Лиды километров 20. А их в это время вообще легко высматривать из-за дыма высоко бьющего из трубы любого паровоза. Он-то, пыхтящий и дымящий, и получил первым свою порцию 30-миллиметровых снарядов где-то на перегоне между станциями Семашки и Курган. Последовал приличный взрыв, в небо взметнулся белый и густой вулкан из пара. А я уже бил по вагонам зажигательными 23-миллиметровыми снарядами, проходя непрерывной очередью из двух стволов по крышам вагонов. И щепки летели по сторонам будь здоров! Примерно треть вагонов загорелись сразу снаружи, а в остальных разгораться начало внутри. Сколько чего я там уничтожил мне, разумеется, было неясно. Но то, что уничтожил что-то или кого-то - определенно точно!
Однако, боезапас у меня еще оставался. Примерно сотня 30-миллиметровых снарядов, полсотни 23-миллиметровых и полный БК 12,7 миллиметров. Ищем дальше... Кто ищет, тот всегда найдет...
И теперь я держался автомобильных дорог. Обстрелял коротко из пулеметов три замеченных поста на перекрестках, из 23 мм усадил два моста с охраной (один из мостов сразу загорелся, хотя оба были деревянными), пулеметами прищучил небольшой кортеж из легкового автомобиля в сопровождении двух мотоциклов, броника и грузовика. И заметил вкусную цель - аэродром, на который заходили шестерка бомбардировщиков. Нет, они не знали, что я рядом, и связью пользоваться, по понятной причине, не могли. И по той же причине не могли чувствовать себя в своей тарелке - солдатская молва явно уже обозначила, что если "не смеют
