фонарём саму комнату и только тогда понял — чёрные кляксы, что тянулись от тела и висели на потолке, по углам, не были тенями. Но не были и кровью. У тела дёрнулся указательный палец на правой руке, а чернота стала комковаться и скатываться к нему, как вода.
Тимур задышал так громко, что, казалось, его вот-вот вырвет. Поставил переносу на пол и побежал назад, спотыкаясь.
— Привет, — поздоровался Глеб. Его, напротив, снова охватил фатализм и безразличие. Он не то чтобы верил Нику. Он просто думал, что нет разницы, выйдет он отсюда сильнее или его тут убьют. Он подозревал, что пробуждал в себе эти чувства искусственно, когда нужно было как сейчас — не бояться. Но он научился этому недавно, как раз после своего побега.
Чернота была как толпа. Она собиралась где-то узлами, застревала там ненадолго, потом стягивалась к телу. Постепенно над шеей стали появляться очертания головы, которые наполнялись неравномерно, но всё же. У этого не было ни лица как такового, ни его очертаний. Голова — как у манекена. Некоторое время оно продолжало сидеть, пока за спиной Глеба бесновалась и орала кошка. Глеб ждал и выглядел при этом спокойно, словно всё происходящее — просто ещё одна выходка Ника. Глеб продолжал стоять на месте и тогда, когда голова снова «взорвалась» и на этот раз чернота её бросилась на него, словно в шее прорвало кран с нефтью.
Глава 19
Глеб позволил себе единственную слабость — он закрыл глаза. Его не сбило с ног, даже не коснулось. Но он ощутил гнилой запах. Так осенью пах перегной. Глеб открыл глаза — вокруг была шевелящаяся чернота. Обернулся назад — там то же самое. Эта чернота обволокла его, во всяком случае по пояс точно, дальше он не видел. Потом так же резко ушла назад, словно кто-то плёнку пустил в обратной перемотке. Глеб ощутил, как ему стало легче дышать. Не сразу он рассмотрел — трупа уже не было, но на стене напротив него замерло существо: полностью чёрное оно стояло на четвереньках, выкрутив голову, чтобы смотреть на Глеба. На секунду его пощекотало страхом… а потом Глеб издал звук, похожий на кашель. И ещё раз, уже не стесняясь — он смеялся. Смеялся потому, что по стенам ползал Никита, и как бы он сейчас не выглядел — это был Никита. От осознания этого стало так смешно, что Глеб не сдержался. Тогда существо бросилось, на месте лица появилась чёрная пасть, которая прицеливалась оторвать Глебу голову. Тот выпрямился, чтобы Никите было удобнее. Существо так и замерло с открытой пастью. Чёрные зубы почти касались щеки Глеба, но тот терпеливо ждал, теперь он выглядел серьёзным.
— Извини, что раньше не пришли. Дом сожгли. Меня держали в коробке. Черти не знали, что и думать. Да и тебя, знаешь, сложно найти. Чем ты питаешься теперь? Ах да, тут твоя кошка.
Глеб отвернулся — с большим облегчением на самом деле. Очень много сил уходило чтобы стоять и делать вид, что всё в порядке. Смех был скорее нервным, но на существо, похоже, подействовало. Глеб подобрал переноску и протянул. За кошку он не волновался — сожрёт так сожрёт. Меньше хлопот. А вот кошка шипела и выла, перейдя на ультразвук, когда существо протянуло руку, запустило в сумку и пошевелило там. Кошка не замолчала, но крик стал более отчаянным и испуганным. Глеб не рискнул бы сейчас доставать её из переноски.
— Тут Ева. И Тимур тоже. Снаружи ждут. И знаешь что… Когда все думали, что ты умер, когда все увидели, как ты застрелился — Кристина плакала. Говорят, у неё истерика случилась. Она бы тоже пришла, но, уверен, она будет рада, что ты жив, — Глеб говорил быстро, волнительно, словно юнец, забалтывающий девушку на первый секс и понимающий, что она поддаётся, но ещё колеблется. — Ник? Ты можешь говорить?
Существо молчало, не ответив даже жестом. Оно задумчиво рассматривало переноску. Возможно, оно даже слов не понимало, но Глеба узнало — это точно. Что ещё мешало Нику просто голову ему отгрызть? Тогда Глеб попробовал иначе и спросил тише:
— Хочешь вернуться?
Некоторое время было тихо, даже кошка замолчала. Существо тоже замерло, а потом появилось движение — вполне человечное, если бы не тот факт, что двинулась чёрная гладкая голова без лица. Существо коротко кивнуло.
* * *
Лида, секретарь Бесова и одна из его наёмников, была закрыта в помещении, похожем на комнату для допросов. Она лежала на кровати в центре забинтованная, без сознания. Через белую марлю бинтов просачивалась кровь. Её ещё можно было спасти, если бы ни одно обстоятельство — она перестала себя контролировать, потеряв сознание. Телу было больно и оно рефлекторно защищалось — то и дело по стенам, по стеклу резало быстрыми росчерками.
Говорили, что спонтанные атаки были ещё когда она горела. Потом прекратились, её привезли сюда. Начали лечение, но врачу оторвало кисть возобновившимися атаками. Доктора срочно вытащили, а в комнату никто больше не мог зайти. Атаки нечастые, но спонтанные. При этом у Лиды подтвердились серьёзные ожоги, которые были на лице, плечах, шее, груди. Надо лечить, но вот как?..
— Ты проверить не мог? — Бесов решил сорваться на старшем. Тот вгляд отвёл, пробубнил:
— Я проверял, там пусто было… Послали бы больше людей, могли бы больше контролировать.
— Ага. Чтобы они узнали, кто Чертей замесил, и кто на их месте теперь, — огрызнулся Бесов, закуривая. Снова встал напротив стекла. С потолка в комнате за ним посыпалась штукатурка от очередной атаки. — А ты какого хрена?..
Павел был менее сдержан. Даже не дождавшись окончания предложения он ответил на повышенных тонах:
— А я чего?! Сам говорил: «Спалить к херам, если сотрудничать не будут»! Вот я и пальнул!
— Я виноват?! — развернулся Бесов. — Да тебя без меня Черти давно бы положили! И не надо было заступаться, из вас двоих она полезнее была! Ты мне так всю команду спалишь и, чего доброго, меня сожжёшь!
— А че не сдали тогда?! Чем мы знанимаемся?! Обещали, что мы будем как Черти, только круче. А пока мы чаще на Чертей нарываемся, чем занимаемся делом.
— А ты хочешь как Черти? Да ты даже маски их выдержать не можешь!
— Это не такая маска, у них другая! Если бы Чёрту в маску попали, то она бы треснула только, функционал бы остался! То, что ваши её повторить не смогли — моя проблема?
— Ты своего же сжёг! —
