тебя, Лесёна.
– Защитить? Так ты это сделал, травник? – не унимался колдун. – В лесу? Неужели тешил себя мыслью, что никто не узнает твои тайны? Довольно делать вид, что спасаешь ее от чудовищ, довольно притворяться защитником племени людского. Мы с тобой оба знаем, как ты относишься к колдунам. Так же, как к чуди, так же, как к нелюдям, чья воля стоит ниже человеческой, и потому – делай с ними все, что захочется. Особенно, пока никто не видит, верно?
Лесёна резко вздохнула.
– Да, это был не сон, – надтреснутым голосом сказал Дарен. – Я знаю, что ты не собиралась задирать перед ним подол. Но правда такова: колдовство крови едва не лишило тебя разума, а этот полыхающий праведностью юнец – чести.
– Но ты знал, кто такая Ольша на самом деле, – процедил Дан. – Ты позволил ей уничтожить Обитель…
– Я не знал про Ольшу.
– Совпадение? Разве? Минт рассказал мне, что ты обманом вынудил Лесёну разрушить защиту Печати. И я узнал этого Феда! Это ведь он тогда пел на площади под маской не змея, а ящерицы! Ты, он и Менай морочили не только людей, чтобы добраться до Печати, но и Лесёну!
Повисла долгая, тягучая тишина. Глаза колдуньи расширились, а к щекам прильнул румянец. Она стремительно опустила взгляд, а когда подняла, в нем плескалось столько боли, что Альдан отвернулся. Невидяще опустил он лицо в дрожащие ладони, но устыдившись этого, вскинул яростно голову, и взор его стал еще темнее, еще тяжелей.
То, что они обсуждали это здесь, сейчас, такими словами, было неправильно, грубо и порочно. Альдан ненавидел Дарена в это мгновение так же сильно, как Ворона. Он рванулся вперед, чтобы кулаком стереть с лица колдуна ухмылку, но прошел сквозь пустоту. Морок остался неосязаем, и чародей мог говорить все, что ему вздумается, будучи полностью недосягаемым для возмездия.
– Оставьте меня… Вы оба, – сказала Лесёна чужим, глухим голосом и пошла к Минту, на ходу вытирая лицо рукавом.
– Ты нужна Феду, – сказал ей вслед Дарен, прежде чем исчезнуть.
Горожане и жрецы тушили пожар. Но мне все еще казалось, что я сплю. Все вокруг говорило об ужасном сне, в который погрузилось теперь Светлолесье. Над чащей парил замок, а небо за ним рассекала алая царапина. Огромный, перемалывающий вокруг себя облака красный маяк для заблудших душ. Червоточина.
Не одной мне потребуется время, чтобы осознать произошедшее, никто теперь не будет в безопасности. Надо было уходить, пока червенцы не опомнились. Уходить…
Минт и Альдан раздобыли в палаточном лагере двух коней. Когда травник протянул мне уздечку, наши руки соприкоснулись, но вместо искр я ощутила холод. Возможно, он почувствовал то же самое. Я не хотела об этом думать.
– Я не знала, что Весть была о нас, – сказала я с горечью.
– Мы не знали самих себя истинных, когда встретились, – отозвался Альдан. – Но хотели избавить мир от Ворона.
– Я хочу. И не сдамся. Я буду искать способ изгнать его и Чудову Рать из Срединного мира. Найду новую легенду. Быть может, уже нашла.
Слова… слова.
– В следующий раз дай мне разобраться с Вороном один на один, – сказал травник, словно не слыша. – Обещай мне.
Я с болью смотрела в его серые глаза, которые превратились в лед.
– Не могу, Дан.
– Ты не веришь в меня?
Я вздохнула.
– Верю, но…
– Тогда обещай.
Долю мгновения я смотрела в его напряженное лицо, понимая, как это важно для него.
– Поговорим, когда я вернусь, – пробормотала я.
Мы молча спустились с пригорка, миновали ступени, раскуроченные пни, остатки терновника и руин, но когда шли по березовой роще, Альдан сказал:
– Лесёна… Грядет новая война. Не возвращайся. Они будут этого ждать.
– Ворон или Дарен?
– Оба.
– А ты?
Я не хотела произносить этого вслух, боялась выглядеть жалкой. Альдан отвернулся, проверяя, надежно ли сидит меч. Это промедление усилило страх перед мучительной неизвестностью, разделявшей нас.
– А я – не буду.
Остаток пути, что мы проделали до стоянки, я прошла на мягких ногах. Альдан помог мне забраться. Неподалеку Минт оседлал пегую кобылицу с червонной уздечкой.
– Доброго пути, – махнул ему Дан.
– Постой.
Я вытащила из-под рубахи обрядовый шнур, что подарил мне Дан.
Его лицо исказилось, как от пощечины. Он резко отвернулся, явно не собираясь принимать свой шнур обратно.
– Я был прав, – глухо сказал Дан в сторону.
– В чем именно?
– Этого оказалось недостаточно.
Призывая на помощь все свои силы, я сказала:
– Белой дороги тебе, Альдан. – И дальше поехала одна.
Дорога вела нас в разные стороны, и я обернулась, чтобы посмотреть на то, как заходящее солнце золотит макушку травника.
Вдруг Альдан склонился над раненым. То был тощий мужчина в потемневшей от времени кольчуге, чьи волосы были белыми, словно снег. Во мне шевельнулось узнавание.
– Это же…
– Да, – со странным чувством сказал Минт. – Мечислав.
Первый жрец.
Альдан был червенцем, а я – колдуньей. Земля между нами была выжжена дотла.
Прощание отдавало резкой болью, но больнее всего ранило то, что травник не понял, что случилось со мной. Он не понял, что все это я сделала, потому что иначе не могла.
Или не хотел понимать.
Перепрыгивая с ветки на ветку, по лесу за нами по пятам следовала серая тень с изумрудными глазами.
– Эй, Серый, не обещаю, что это будет легкая дорога, – крикнул ему Минт.
– Верно, – сказала я. – С колдунами из одной чарки пить – мед и яд напополам делить. Спасибо, братец, теперь я умудрилась задолжать тебе половину жизни!
– Что ты задумала? – Минт изогнул бровь и заговорщически, по-шальному улыбнулся мне.
– Я колдунья, мне положено задумывать пакости.
Когда ночью я выхожу к звездам, шепот мироздания, призванный Тем, кто Един, завладевает голосом разума, и все былое тонет в холодном свете тысяч далеких глаз.
Я тоскую по тому, чего не было, и жажду того, что пока не случилось.
Я – плоть от плоти этого мира.
Пылинкою станет дух мой и воплотится грезой в сплетениях на паутинке Крылатой.
Я – кровь древних песен! Я отвечаю на зов!
Ночные грезы мои потаенные, словно кони, мчащиеся по Изнанке мира, несите же меня в чертоги Нзир-Налабаха, Города-на-Облаках.
Туда, где царь Полуденный правит. Туда, где ждут своего часа чародейские тайны.
Я явлюсь туда и расставлю на Дарена свои сети. Дождусь, когда он откроется мне, и нанесу удар. Разорву все связи между ним, Чудовой Ратью и Срединным миром. Верну своим врагам бесчестье и слезы.
Я колдунья, и я здесь не не для того, чтобы найти Полуденного
