— Вы хотите сказать, дар вечной жизни, — уточнил профессор Тиггз, изогнув бровь. — То есть получается, что мистер Хантер не может умереть?
— Именно так. Подобно лучам света, из которых соткан сверкающий дух Аплу, Вел Сатиэс стал бессмертен в пределах мира. Ничто не в силах повредить ему, ничто и никогда. Он не страдает болезнями, не стареет и внешне не меняется: он таков, каким выглядел на момент вручения дара. С мужеством и энергией у него все в порядке, сами понимаете! Он — избранник Аплу. Как я уже сказал, этим даром были награждены лишь три лукумона из всех расенских священных городов вместе взятых.
— Правы ли мы, предполагая, что один из этих трех счастливцев в данный момент находится среди нас?
Прижав раскрытую ладонь к груди, мистер Хиллтоп грациозно наклонил голову, подтверждая сей факт.
— Точно! — воскликнул доктор. — На моих глазах саблезубый кот полоснул вас по руке. Кровь забила струей; но, когда вы сняли перчатку, от раны не осталось и следа. С медицинской точки зрения такое невозможно, уверяю: мы, врачи, в таких вещах разбираемся. Поразительно! Все объясняется ясно и просто. А ведь я бы в такое ни за что не поверил.
— Так вот почему вы с такой готовностью бросились защищать кучера и охранника, — проговорил профессор Тиггз. — Вы ввязались в «смертный» бой — да простится мне этот каламбур — и попытались отогнать котов, поскольку знали, что ничем не рискуете.
— Именно, — улыбнулся мистер Хиллтоп.
По комнате вновь пронесся благоговейный вздох. Профессор Гриншилдз, доблестно сражающийся с креслом на колесиках, понял, что не в силах более сдерживаться.
— Боже мой, Боже мой! Сколько же всего мы можем от вас узнать, мистер Хиллтоп, от вас и от вашего коллеги мистера Хантера! Секреты древних! Вы — здесь, у нас! В этой самой комнате, под нашим собственным кровом, Амелия, настоящий, живой этруск! Да еще и лукумон в придачу! Какими познаниями, надо думать, вы обладаете, мистер Хиллтоп! Чего вы только не насмотрелись за свою долгую жизнь! Скольких исторических событий стали свидетелем! Какие тайны вы нам раскроете! То, на что у меня ушла целая жизнь упорных занятий, — жизнь, потраченная на изучение пыльных свитков и полустертых письмен, то, что я разгадывал целую жизнь, вы рассказали бы мне за краткое мгновение. Столько всего непостижимого! Ваша история, ваша литература, ваши традиции — все считалось утраченным, вплоть до сегодняшнего дня! Столько вопросов необходимо вам задать, о, сколько вопросов! Боюсь, мне надо немного прийти в себя: сразу мне столько всего не охватить!
— Для начала, как насчет вашего настоящего имени, мистер Хиллтоп? — осведомился доктор Дэмп, не без вызова скрещивая руки на вишневом жилете. — Боюсь, «Хиллтоп» звучит как-то не вполне по-этрусски.
— При рождении меня нарекли Авле Матунас; я сын Сетре Матунаса и его второй жены Велии Велиунас, наречен лукумоном священного города Цисра, — прозвучало в ответ. — Когда я получил дар жизни от Аполлона, мне уже было за сорок.
— Лукумон, но обладающий также и талантом предсказателя! Ага, вижу, вам тоже пришел в голову тот давний эпизод! Мы с мисс Моной Джекс застали мистера Хиллтопа за ритуалом прорицания. Он стоял во дворе нашего славного, гостеприимного трактира в горах, наблюдая за полетом стаи птиц. Дело было утром того дня, когда мы выехали в «Итон-Вейферз», Тайтус. Мы побеседовали о людях, обладающих способностями предрекать будущее и толковать волю богов, наблюдая за явлениями природы. «Они давным-давно ушли в небытие», — мудро заметили вы в тот раз. Помните, мисс Джекс?… Похоже, небытие поглотило не всех, нет!
— Многие лукумоны обладали даром прорицания, сами понимаете, — отозвался мистер Хиллтоп. — Ничего необычного в этом нет.
— И что такого вы узнали по полету птиц?
— Что вскорости пойдет дождь.
— Так и вышло! — воскликнула мисс Мона, оглядываясь на остальных в поисках поддержки. — Ясное синее небо… чудесный погожий день… и все-таки вечером полило как из ведра. Да вы наверняка все помните.
— А что, мистер Хантер… Вел Сатиэс… он тоже предсказатель? — осведомился профессор Гриншилдз.
— И весьма могущественный, — отвечал мистер Хиллтоп. — Он — фульгуриатор, то есть гадает по молниям и грому, приверженец учения нимфы Вегойи, что открыла людям науку толкования молний. Но, что еще важнее, Вел Сатиэс некогда был мне близким другом.
— А теперь уже не друг? — удивился профессор Тиггз. И снова рябое лицо мистера Хиллтопа озарилось странной усмешкой.
— Вел Сатиэс вскорости обнаружил, что могущество и власть, ему доверенные — сперва его собственным народом, а затем и лучезарным богом, — заключают в себе немалую опасность. Великая ответственность неизменно чревата великими искушениями, сами понимаете. И, как в случае многих других в печальной истории мира, искушение одержало верх. Порча разъедала его душу, точно соленая вода — железо, пока сущность его не проржавела насквозь. Он сделался вероломен и лжив, и развлекался тем, что натравливал собратьев-лукумонов друг на друга. Тем самым он нарушил священные обеты, принесенные Вольтумну. Он воображал, будто повсюду вокруг него плетутся интриги и заговоры, подавлял любые попытки противостоять своей воле и между тем становился все богаче. Когда кое-кто из нас пытался образумить деспота, он угрожал причинить вред тем, кто был нам дорог. В ряде случаев, насколько мне известно, одними угрозами он не ограничился.
В это самое время города Этрурии сражались не на жизнь, а на смерть с заносчивыми выскочками, дикарями Румы (вы называете его Римом), вознамерившимися захватить богатства священных земель. В таких обстоятельствах мириться с деяниями Вела Сатиэса возможным не представлялось. Общим постановлением собратьев-лукумонов он был лишен титула главы Этрурии, и на его место избрали меня, лукумона города Цисра. Так наша дружба трагически оборвалась. Пожалуй, оно оказалось и к лучшему: с велениями сокрытых богов не поспоришь, сами понимаете. В свете истории все это ни малейшего значения не имело. Враг, угрожающий священным городам, был слишком могуч, наш народ — слишком разобщен и погружен в мелкие дрязги, чтобы оказать должное сопротивление. Город за городом пали; Рим обложил данью земли, где некогда правили могущественные лукумоны Этрурии.
Мой бывший друг и собрат-лукумон бесследно исчез в этом хаосе, и я надолго потерял его из виду. Сперва, как я понимаю, он бежал в северные города, стойко сопротивлявшиеся заносчивым выскочкам. За несколько веков он побывал во многих далеких землях, становясь все более жестоким, холодным и целеустремленным. Он, видите ли, отказался смириться с суровым приговором собратьев и решил, что в будущем восстановит на земле власть и величие расенов. Именно этого, леди и джентльмены, мистер Хантер пытается добиться с помощью Тухулки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
