— Леди Пенелопа, вы знаете, как я уважаю вас и ценю ваше мнение, но данный вопрос… не в вашей компетенции.
Доктор говорил спокойно, с наставницей он всегда был вежлив и сдержан, но в самом конце фразы прорезалось недовольство.
А леди Райс даже не пыталась скрывать, что сердита:
— Не в моей? А кто еще вправит вам мозги, Эдвард? Поймите же, связь с этой женщиной вас погубит!
О как!
Беседа явно не предназначалась для чужих ушей, и мне стоило бы унести куда подальше свои, чтобы их после не оторвали, но я и с места не сдвинулась, стояла и слушала дальше.
— Я не стану спокойно наблюдать, как вы идете к погибели, — продолжала выговаривать заведующему наставница. — Если вы не прекратите, я… Я расскажу все ее мужу!
— Только посмейте, — прорычал Грин угрожающе.
У меня от этого рычания волосы зашевелились. Но леди Пенелопу таким было не пронять.
— И посмею, вот увидите! — заявила она.
Вот тут мне надо было сбежать. Потому как разговор, по всему, закончился. Спорить с леди Райс невозможно, и, если Грин не собирался ее убивать (а я искренне надеялась, что не собирался), он должен был выйти… И вышел.
— Простите, — только и смогла пролепетать я, когда наши взгляды пересеклись. Потому что даже дурак понял бы, что я все слышала, а Грин дураком не был.
— Странный способ здороваться, — вместо того, чтобы рассвирепеть, неожиданно усмехнулся он. — Доброе утро, мисс Аштон.
Прошел мимо меня, едва не задев плечом, окатив, как ледяной водой, острым предчувствием боли, и вышел в коридор.
Леди Райс от неприятной беседы отошла не так скоро. Даже после обхода она еще хмурилась, бормотала что-то себе под нос, морщилась и пожимала плечами — словно мысленно продолжала бесполезный спор. Потом, очевидно, чтобы отвлечься, спросила, не хочу ли я вечером пойти с ней на собрание кружка молодых матерей.
Я не хотела. Но это не удержало наставницу от пространного рассказа о том, как нужны подобные кружки. Ведь студентки, из которых они как правило состояли, на время учебы были отрезаны от семьи и лишены помощи старших и более опытных родственниц. У некоторых семей вообще не было. У кого-то — и мужей. Последние, по мнению леди Пенелопы, особенно нуждались в поддержке, как после родов, так и до.
— Странно, что в наше время, когда существует столько способов предохранения от нежелательной беременности, и медикаментозных, и магических, некоторые девицы все еще бывают настолько неосторожны, — вещала она лекторским тоном. — Потом слезы, скандалы. Попытки самоубийства, попытки самостоятельно вытравить плод… Второе порой равноценно по действию первому — до того дремучие методы используют эти дурочки. А случаются и вовсе жуткие вещи. Помню, как-то зимой нашли на кладбище младенца… Давно это было, я только приняла самостоятельную практику, и тут такое. Кроха, несколько часов всего. Лежал на одной из могил, завернутый в простыню. Его, конечно, принесли сразу же к нам, но спасать малыша было уже поздно. За несколько дней нашли и мамашу. Вы же понимаете, можно до последнего скрывать беременность нарядами и иллюзиями, но родить самостоятельно, избежав при этом осложнений, практически нереально. Будь она целительницей, но — нет…
— Ее осудили? — спросила я, опасаясь, что жуткий рассказ затянется.
— Нет. Не смогли ничего доказать. Она заявила, что ребенок родился мертвым. Сказала, что отнесла его на кладбище, чтобы похоронить, но не смогла. Следов насильственной смерти на тельце не было, эха чар — тоже… Мы-то знали, что малыш родился живым. Но она, как заключила комиссия, могла этого не понять. Такие ошибки случаются даже у акушерок при отсутствии опыта… Ерунда это! Я видела ту девицу. Все она понимала. И ребенок ее кричал наверняка, особенно, когда она его на мороз выволокла. А она сидела рядом и ждала, пока затихнет…
Да, именно такой истории мне не хватало сегодня для полного счастья!
Нервы и так на взводе после минувшей ночи, и ответа от Мэг я еще не получила и не знала, во что вылился мой побег из общежития, а тут еще наставница с ужасами…
— Не помню, что с ней потом стало, — нахмурилась она. — Думала, до смерти тот случай не забуду, а вот, надо же, совсем из памяти вылетело.
Если бы совсем! Нет, самое главное леди Пенелопа мне рассказать смогла. И после этого рассказа ни о чем уже не думалось, кроме оставшейся под кроватью в комнате Саймона початой бутылки анисовой водки…
— Вас не интересует акушерство, да, Элизабет? — наконец-то догадалась леди Райс.
— Не интересует, — согласилась я. — Совершенно.
— Кем же тогда вы хотите стать? — удивилась она искренне.
— Наверное, патологоанатомом, — не менее искренне ответила я.
Да, водка пришлась бы кстати.
Но был и другой способ успокоить расшалившиеся нервы, и вспомнив о нем, я уже не могла избавится от этой идеи. Только вот реализовать ее самостоятельно у меня возможности не было.
Промучившись еще полчаса, взвесив в уме все за и против и как следует настроившись, я попросила у наставницы разрешения отлучиться и вышла в коридор, чтобы, пройдя несколько шагов постучать в дверь заведующего.
— Входите, — послышалось изнутри.
Я отважно переступила порог, но тут же остановилась, не рискуя приближаться к источнику еще больших тревог.
— О, мисс Аштон, — широко улыбнулся Грин. — Я отмечу этот день в календаре. Сегодня вы в кои веки постучались.
Мне бы его хорошее настроение. Впрочем, я за этим и пришла.
— Простите, доктор Грин, — начала, опустив глаза. — Я составляю себе расписание на день и хотела узнать, не понадоблюсь ли я вам сегодня.
— Нет.
Я с сожалением вздохнула.
— Нет, вы не за этим пришли, Бет, — продолжил мужчина. — Вы пришли, потому что хотите пойти к единорогу. У вас что-то случилось?
— С чего вы взяли? — ощерилась я непроизвольно в ответ на послышавшееся в его голосе сочувствие. — У меня все хорошо!
— Все хорошо? — уточнил он. — Тогда… нет, не понадобитесь. Можете продолжать и дальше радоваться жизни.
— Вы… Ладно, я хочу пойти к единорогу, — созналась я зло. — Но это не значит, что у меня что-то случилось. Мне просто понравилось…
— А мне — нет, — сухо отрезал Грин. — Мне не нравится, когда мне врут в лицо. Что мешает сказать, что, да, у вас проблемы, и хочется немного развеяться? Считаете, я потребую подробностей? Простите, я не по этой части доктор.
Ну нет, так нет.
Не сказав ничего больше, я резко развернулась, выскочила за дверь и с ходу налетела на шедшего по коридору человека.
— Элизабет?! — воскликнул он, при ближайшем рассмотрении оказавшись ни кем иным, как Оливером Райхоном.
