Читаем без скачивания Тьма, сгущайся! (СИ) - Лейбер Фриц Ройтер

— Просыпаетесь! — казалось, вызванивали колокола. — Чудо! Чудо! Торопитесь!

Большинство людей в спешке даже не позавтракали и не захватили с собой еды. Но разве это не Большое Празднество? Разве Великий Бог не явит чудо?

Они пришли из каждого уголка Мегатеополиса, даже из окрестных селений. Двойная линия деканов сдерживала толпу, оставляя свободное пространство перед ступенями Собора.

Все крыши домов забиты народом. Мальчишки оседлали даже трубы каминов. Один из балконов, куда набилось слишком много народа, обвалился. Возникла небольшая паника, но вмешались деканы, и все успокоились. Пострадавших унесли. Опоздавшие заполнили улицы, прилегающие к Большой Площади. Везде шла ругань, ссоры из-за лучшего места, матери кричали, разыскивая своих потерявшихся детей. И над этим гулом и гамом разносился мерный звон колоколов.

Толпа не выглядела счастливой и миролюбивой. Она была похожа на тех, кто чуть не ворвался в Собор, выкрикивая оскорбления в адрес Иерархии, будто та не может защитить их от Сатаны. Та же самая толпа убила двух деканов, издевалась над жрецом Первого Круга… А сейчас прихожане ждали. Им объявили, что Великий Бог даст знак своей милости по отношению к ним и своего величия над Сатаной. И докажет, сотворив чудо. В эту последнюю ночь, словно предчувствуя свое поражение, слуги Сатаны резко снизили активность.

К тому же, стремясь сделать толпу более покорной, вся Площадь подверглась парасимпатическому облучению.

Это облучение имело и еще один побочный эффект: оно вызывало сильный голод. А большая часть людей не ела сегодня. И вот тысячи прихожан глотали слюну.

И наконец звон колоколов, достигнув своего апогея, стих. Наступила напряженная тишина. Тысячи прихожан затаили дыхание. И затем из Святилища донеслись звуки органа — торжественный марш, полный таинственности, величия, могущества. Эта музыка напоминала отдаленные гармонические раскаты грома — вероятно, такая мелодия звучала, когда Великий Бог создавал Землю из Черного Хаоса.

Медленно, в такт этой титанической мелодии на большом помосте перед Собором стали появляться жрецы в алых мантиях, украшенных золотом. Прихожане в первых рядах могли различить эмблемы на мантиях — треугольник, в вершине которого сиял алмаз. Люди перешептывались: не иначе как Высший Совет явился на Празднество. Немногие из прихожан могли похвастаться, что видели раньше хотя бы одного архиепископа. А тут весь Высший Совет. Это все равно что попасть в рай.

Музыка играла быстрее. Двери Собора распахнулись, и показалась процессия жрецов, символизирующих могущество и величие Иерархии. Жрецы всех Кругов — великолепные мужчины, красивые, как полубоги. Они заняли место на Площади, которое деканы охраняли от толпы.

Музыка звучала в быстром темпе, теплая, радостная, как солнце, сияющее на небе И толпой овладела радость. Казалось, люди бросили под ноги весь свой мятежный вредный дух, всю непокорность, недовольство, все, что могло заставить их выступить против Иерархии. Стоя на помосте, Гонифаций, поморщив нос, спросил одного из жрецов-служителей:

— Откуда такой запах?

Запах становился сильнее, и его нельзя было не замечать.

Жрец знаком показал: мол, сейчас все выяснит. Гонифаций включил телевизор, стоящий перед ним. На экране появилось лицо Главного Техника.

— Нет, Ваше Преосвященство. Возможность вмешательства Ведьмовства полностью исключена — объяснил он Гонифацию. — Мы смонтировали систему предупреждения и сразу бы узнали, появись постороннее излучение. У нас все контрмеры наготове. Короче говоря, Собор и обширная зона вокруг него надежно изолированы. Вы можете быть уверены в этом. Запах? О, мы уже знаем о нем. Нелепая случайность. Неисправность в одном из проекторов запаха. Мы уже исправили.

Гонифаций, расспрашивая его дальше, рассматривал лица других жрецов в Центре Управления. Все лояльные Реалисты, за исключением двух физиков Пятого Круга. Это хорошо.

— Да, Ваше Преосвященство — ответил техник на его последний вопрос. — При малейших признаках опасности мы опустим на помост защитный купол. Кроме того, мы держим наготове эскадрон ангелов, которые быстро поднимутся в воздух в случае необходимости.

Удовлетворенный объяснениями, Гонифаций выключил телевизор. Действительно, запах уже начал исчезать, и только кое-где люди еще морщили носы. Ему хотелось, чтобы рядом с ним был Дет, но маленький декан занят одной ведьмой. Впрочем, Жарль — неплохая замена.

Музыка завершилась громогласным гимном, символизирующим финальный акт сотворения мира, когда после неудачного эксперимента с Золотой Эрой Великий Бог создал Иерархию.

Толпа, измученная часами ожидания, облучаемая парасимпатическими лучами, стала легкой жертвой проповедников, чьи голоса, усиленные мощными динамиками, звучали над Площадью один за другим, мягкая музыка неназойливо подчеркивала ритм проповедей. Интенсивность парасимпатического облучения изменялась в соответствии с данным ритмом, причем к нему еще подмешивалось симпатическое облучение для усиления эффекта.

И эмоциональное сопротивление толпы рухнуло. Люди стали покачиваться в такт музыке и слов из стороны в сторону. Движение захватило всю Площадь, всех прихожан, даже тех, что стояли на крышах… Все люди превратились в единый организм. Из тысячи глоток раздавались звуки, бессловесные, бессмысленные, животные выкрики, подчеркивая распевный ритм проповедей; это было нечто среднее между всхлипыванием и стоном удовольствия.

То тут, то там появлялись вспышки более резкого проявления эмоций: экзальтированные выкрики, взвизгивания, заламывание рук, многие упали на колени. Теперь легко привести всех в состояние безумия, религиозного экстаза, но это не было основной целью праздника. И отдельные экзотические всплески поглощались в общем размеренном покачивании, в общем пении.

— Великий Бог, сокруши Сатану, сокруши Господина Зла!

Стон и покачивание…

— Он вызвал Ужасы из глубин мрака, но мы взываем к тебе!

Стон и покачивание…

— Он хочет подавить нас страхом, но мы тверды в своей вере!

Стон и покачивание…

— Прогони его обратно в Ад, отправь его к грешникам!

Стон и покачивание…

— Пусть он копошится в грязи, пусть общается с проклятыми!

Стон и покачивание…

Затем, как бы демонстрируя свою власть над толпой, последний из проповедников замер, издав резкий звук не для того, чтобы успокоить толпу, а привести ее в новое состояние — состояние почти непереносимого ожидания.

Все глаза обратились на проповедника, который стоял один перед помостом. Он упал на колени, выкрикивая дрожащим от внутренней страсти голосом:

— Великий Бог, народ жаждет твоей любви. Люди уже давно не пили молока твоей бесконечной милости, не насыщались твоей бесконечной силой. Они испытывают жажду! Они голодны!

И это была правда. Фактическая правда.

Все люди, уже довольно долго стоящие на Площади, подвергающиеся облучению, были смертельно голодны.

И жрец, развернувшись на коленях к гигантской скульптуре Великого Бога, возвышающегося над Площадью, воздел руки.

— Великий Бог! — закричал он. — Твой народ выдержал испытание! В ужасе и страданиях они сохранили свою веру! Они вырвали Сатану из своих сердец! Будь к ним добр, Великий Бог! Наклони к ним рог милосердия. Оживи своей божественностью холодные, безжизненные камни, пусть из твоих рук стекает амброзия, а с пальцев капает нектар. Люди давно изголодались. Дай им пищу и питье!

Хотя и разум, и эмоции прихожан были оглушены, но они поняли: близится главное и приготовились к нему. Старые люди знали из прошлого опыта, а молодые узнали из рассказов, что на них с неба посыплются дары. Внезапно появились корзины, ведра, различные сосуды. Некоторые скидывали туники, чтобы ими ловить божественные дары. Люди, особо возбужденные, лезли на плечи своих соседей.

Но большинство прихожан стояло, закинув головы вверх, раскрыв рты.

Внезапно гигантская фигура Великого Бога шевельнулась, и на всей Площади воцарилась тишина. Огромное лицо Бога наклонилось, взглянув вниз… Суровые черты разгладились, смягчились, и на лице появилась добрая всепрощающая улыбка. Будто вечно занятый важными делами отец вспомнил о своих детях, которые собрались возле нега У его ног.