– и опаснее, чем Эштон мог себе даже представить.
– Убийство свободного горожанина, – хрипло произнес Эштон. – За него же полагается наказание?
– Разумеется, – мастер Сейтсе улыбнулся, показав зубы, но сознание его так и осталось спокойным. – Смертная казнь. Но если откажешься, тебя тоже казнят – как ищейку, выходившую на Арену.
Что мне делать, лихорадочно думал Эштон, надеясь услышать у себя в голове насмешливый хрупкий голос.
– Это очень простой выбор, – сказал мастер Сейтсе, словно отвечая за старичка. – Если останешься здесь, то умрешь. Если нет – тоже, скорее всего, умрешь, но, по крайней мере, не сразу. На Периферии даже беглому драку есть где затеряться.
– Беглому драку? – недоверчиво переспросил Эштон. – Разве из Ангара можно сбежать?
По гладкой поверхности бордово-коричневого сознания пробежала легкая рябь.
Мастер Сейтсе фыркнул.
– Ты же не думаешь, что тебя просто так отпустят? – сказал он. – Пока с твоей морды не смыли клеймо, ты драк под номером 125, собственность Ангара D13. За твою голову Банк Памяти назначит награду – два с половиной токена. За такие деньги тебя найдут и приволокут обратно, чтобы посадить на колья у обочины Сортировочного тракта.
Эштон вспомнил полуразложившиеся чешуйчатые тела и голубоватые скелеты, украшавшие Сортировочный тракт до поворота к южным Ангарам.
– Но это случится только через три дня после твоего побега, – мастер Сейтсе на всякий случай понизил голос. – А если за это время работа будет сделана, то не случится и вовсе.
– Значит, меня всё же отпустят? – неуверенно произнес Эштон.
– Не совсем. Метку Ангара – да, снимут, а тушка… – Мастер Сейтсе пожал плечами. – Скажем так, заказчик найдет, кого посадить на колья вместо тебя.
– Как… – Эштон раскрыл пасть и почувствовал, что у него перехватило дыхание. – Как отсюда сбежать?
Мастер Сейтсе улыбнулся, обдав Эштона терпким запахом удовлетворения.
– Лламано плохо проверил цепи, – сказал он. – Одно из колец надколото.
– Что с ним будет? – прошептал Эштон, опуская голову.
Лламано заведовал рабочими бараками. Он вообще не должен был заниматься боевым драком, если бы не личное распоряжение мастера Сейтсе.
Бордово-коричневый запах удовлетворения стал удушающим, и Эштон вытянул шею в попытке глотнуть воздуха.
– Его ждет наказание, – произнес у него над ухом насмешливый голос. – Я не потерплю вранья у себя в Ангаре.
Значит, мастер Сейтсе знал о контрабанде. Много ли времени пройдет, прежде чем он поймет, что Иффи-фэй жива? В том, что Халид рано или поздно заговорит, у Эштона не было сомнений, хотя он не ожидал, что это случится так скоро. Видимо, в распоряжении Банка Памяти были средства, позволяющие развязать язык даже тому, кто готов умереть.
– Где гарантии, что Банк Памяти не назначит награду за мою голову после того, как я выполню эту работу? – спросил Эштон.
– Их нет, – спокойно сказал мастер Сейтсе. – Но и выбора у тебя тоже нет.
Он сунул перепончатую лапу в кожаный чехол на груди и достал прибор, похожий на сканер для чипа, с прозрачной насадкой в форме небольшой сферы.
Нажав на спуск, мастер Сейтсе поднес прибор к морде Эштона. Прозрачная насадка засветилась синими сполохами.
Мастер Сейтсе ждал. Эштон вытянул шею, чувствуя, как прибор против воли тянет его к себе, раскрыл пасть и высунул дрожащий язык.
Коснувшись сферы, присоски на кончиках языка прошли насквозь, погрузившись в синие сполохи. В голову Эштону ударил холодный лавандовый запах с легкой горчинкой внутри, свежий, как ветер с моря.
– Это копия из Банка Памяти, – услышал он, и сфера погасла, оставив на языке лавандовую горечь и свежесть. – Дней десять назад тушку с этим сознанием видели на Периферии у Лесных ворот.
После ухода мастера Сейтсе Эштон еще долго сидел неподвижно, пробуя на вкус незнакомое холодноватое сознание и гадая, кем оно было: женщиной или мужчиной, преступником или невинной жертвой. Были ли у него другие тушки, или, став билетом на волю для Эштона, оно обречено исчезнуть навсегда, сохранившись лавандовым запахом лишь в памяти своего убийцы? В том, что, он сможет убить это сознание в любой тушке, Эштон не сомневался: дар ищейки делал его практически непобедимым. На это и рассчитывал неизвестный заказчик из Банка Памяти; но оставит ли он в живых и на воле драка-ищейку, который знает всё то, что теперь знает Эштон?
Ни на один вопрос ответа не было. Старичок в синем комбинезоне не появлялся, надо было самому принимать решение: в это время года багровое солнце вставало раньше обычного, заливая Ангар теплым кровавым светом, в котором алые гребни Эштона были видны издалека.
Извернувшись, ему удалось поднять хвост и намотать одну из цепей на хвостовую пику. С силой потянув цепь на себя, он услышал звон лопнувшего кольца, и отскочившая цепь ударила его по спине. Эштон рванулся вперед, задохнувшись от боли в горле, и вторая цепь лопнула, хлестнув по тонкой чешуе под боковым гребнем.
Выбравшись из ямы, он перекрутил две оставшиеся цепи и, напрягая шею и упираясь всеми четырьмя лапами, изо всех сил подался назад. Ошейник преобразователя натянулся – игла выскочила и задрожала в воздухе.
Если замок на затылке окажется крепче, чем он рассчитывает, игла с размаху воткнется обратно в горло, пробив одну из дыхательных трубок, – и он захлебнется собственной кровью.
Зарыв когти глубоко в землю, Эштон зарычал от напряжения, зажмурился – и услышал тихий металлический щелчок…
Разорванный ошейник преобразователя с окровавленной иглой валялся у самого края ямы, всё еще пристегнутый к двум перекрученным цепям. Горло саднило; из раскрытой пасти вместе со свистящим дыханием вырывались негромкие щелчки и хрипы. От свободы и неизвестности Эштона отделяла только стена.
К счастью, в этой части Ангара стену давно не ремонтировали. Ветер с песком отшлифовал металлические шипы, превратив их в скользкие палки. Цепляясь за них когтями, Эштон полез наверх. Пару раз он чуть не сорвался, обдирая бока о торчавшие острия, но успел подтянуться и, с трудом удерживая равновесие на узкой стене, заглянул вниз.
Снаружи стена была абсолютно гладкой. Под ней, чуть правее места, где балансировал Эштон, намело большую кучу песка. Осторожно переступая перепончатыми лапами, он подобрался поближе и, не дав себе времени осознать, что делает, спрыгнул.
Гребни с треском раскрылись. Задние лапы вытянулись вдоль хвоста, передние распахнулись подобно крыльям птера – и Эштон, спланировав наискосок и вниз, рухнул в песчаную насыпь и зарылся в нее мордой.
Кашляя и отплевываясь, он выбрался из осыпавшейся под ногами кучи и огляделся. Вокруг расстилался пустырь, заваленный строительным мусором, вдалеке виднелись приземистые домики с круглыми глинобитными крышами.
Этой стороной Ангар выходил на задворки Города. Скорее всего, отсюда
