– Ну а вдруг вы… ты кого-нибудь полюбишь? – («На «ты» так на «ты», – решил про себя Роберт.) – Полюбишь и захочешь иметь от этого человека детей?
– Нет. – Лили отрицательно покачала головой. – То есть я так не думаю. Папа говорит – я должна выйти за одного из наших вдовцов и родить ему детей, но я не хочу… И не хочу выходить за человека, которого не люблю.
Роберт воспринял этот ответ с облегчением, но тут Лиллибет хихикнула и добавила:
– Честно говоря, мне хотелось бы стать ворчливой старой девой, которая ни от кого не зависит и делает все, что хочет.
Они, однако, оба знали, что решающее слово все равно останется за Генриком.
– Что ж, пригласи меня на… на свадьбу, если все-таки соберешься замуж, – нашел в себе силы сказать он, но – боже! – с каким же трудом дались ему эти внешне шутливые слова.
– Не беспокойся… не приглашу, – серьезно ответила Лили и, шагнув к нему, оперлась на его согнутую руку. Роберту очень нравилось, когда она так делала, – тогда Лили оказывалась совсем близко, и он чувствовал ее живое тепло. – Я… – добавила она нерешительно. – Мне нужно возвращаться домой, Роберт.
Именно это он страшился услышать всю неделю – не хотел даже думать об этом, хотя и понимал: Лиллибет права. Книга готова, а никаких других дел в Нью-Йорке у нее нет. Если только…
– Когда? – глухо спросил он. – Когда ты хочешь ехать?
– Наверное, в пятницу. Утром?.. – нерешительно предположила Лили. Она обещала отцу, что будет отсутствовать самое большее неделю, и не хотела нарушать слово.
Роберт кивнул:
– Хорошо, я закажу машину. Сегодня у нас среда… значит, остается еще один день. Как бы ты хотела его провести?
– Я хотела бы побыть тобой, – просто ответила она. Лили как будто прочла его мысли, и Роберт вдруг испугался, что девушка угадает и остальное – как он мечтает заняться с ней любовью и никогда больше от себя не отпускать. Это было, конечно, настоящее безумие, но Роберт ничего не мог с собой поделать. Не думать о Лили, не любить ее было выше его сил.
На мгновение ему захотелось упасть на колени и умолять ее не уезжать, но даже этого он не мог себе позволить.
– Может, снова погуляем в Центральном парке? – предложила Лиллибет, видя, что он долго не отвечает.
Роберт кивнул:
– Хорошо. Так и сделаем.
* * *
Наступил четверг, и они действительно отправились в Центральный парк. Там они катались на лодке, бродили по дорожкам или лежали на брошенном на траву одеяле, которое Роберт прихватил с собой. И все время они болтали, словно не могли наговориться напоследок. Потом они перекусили хот-догами и побывали в зоопарке, послушали шумовой оркестр [41], посмотрели на жонглеров, а вечером, по пути в отель, снова свернули на площадь перед отелем «Плаза». И опять, как в прошлый раз, у Роберта возникло отчетливое ощущение, что они уже побывали здесь когда-то давно, но он ничего не сказал Лили.
Потом они на такси поехали в «Мерсер». Там Лиллибет взяла в номере теплый жакет, и они снова отправились на улицу, чтобы полакомиться пиццей. Когда они сидели за столом, она вдруг сказала, что ее неделя окольничества подошла к концу и теперь ей придется навсегда стать взрослой женщиной.
– А ты… ты еще приедешь в Нью-Йорк? – с замиранием сердца спросил он.
– Я попробую, – ответила Лили, но как-то не слишком уверенно. Ей не хотелось лишний раз сердить отца. Быть может, когда она напишет новую книгу, ей придется сюда приехать, чтобы согласовывать правку, но просто так… ради удовольствия?.. Вряд ли из этого что-то выйдет, думала она. Во всяком случае, не раньше, чем папа успокоится и простит ее за своеволие, непослушание и нарушение «Орднунга». До тех пор ей придется довольствоваться визитами Боба – опять же если отец не будет слишком сильно возражать. Все упиралось в Генрика, и Лили едва не посоветовала Роберту не задавать вопросы ей, а спросить лучше отца, но сдержалась – уж больно несчастный был у него вид.
И тут Роберт сказал нечто такое, что показалось странным ему самому.
– Если… если с тобой случится что-нибудь неприятное, сразу же звони мне. Или вызови машину в компании по прокату и возвращайся сюда… ко мне. Я буду ждать. И сам приеду за тобой, если будет нужно. Главное, помни: ты не в тюрьме, не в ловушке, тебе есть куда пойти. Я приду на помощь, когда бы она тебе ни понадобилась! – выпалил он на одном дыхании, и Лили удивленно посмотрела на него.
– Я вовсе не считаю нашу общину ловушкой или тюрьмой, – ответила она. – Это мой дом, и там мое место. Я – такая же аманитка, как мой отец, мои братья, как все соседи… – Последние слова Лили произнесла, гордо выпрямившись, и Роберт понял, что она действительно говорит, что думает. Но и он не собирался отказываться от своих слов.
– Просто знай, что ты не одна; у тебя есть я, так что если возникнут проблемы…
Лили улыбнулась, и Роберт замолчал. Ему оставалось только надеяться, что все будет хорошо и что его помощь не понадобится. Одно хорошо, подумал он, Лили, похоже, выслушала его слова с искренней благодарностью, а значит, она их не забудет и действительно позвонит ему, если возникнет такая необходимость. Надо будет только оставить ей номера телефонов – его собственные и прокатной фирмы, чтобы она могла в случае чего вызвать машину. В конце концов, кто знает, как все обернется? Насколько он успел заметить, ее отец был человеком суровым и упрямым – возможно, даже более суровым, чем считала сама Лили, к тому же Генрик привык к беспрекословному подчинению, а дочь его не послушалась. И по идее, этого больше чем достаточно, чтобы рассердить его всерьез.
Уже поздно вечером, когда настала пора уходить, Роберт буквально заставил себя подняться и пожелать ей спокойной ночи. Он, правда, все равно собирался навестить ее утром, чтобы попрощаться, но Лили сказала, что хотела бы сама прийти в издательство и поблагодарить всех, кто работал над ее книгой. Возражать Роберт не стал и наутро действительно проводил ее в «Белладжо пресс», где она тепло попрощалась со всеми и попросила передать привет и слова благодарности Мэри, которая все еще оставалась в родильном доме. Ближе к полудню Лиллибет наконец погрузила свои вещи в нанятый Робертом лимузин (поначалу она хотела обойтись обычным такси, но ему очень хотелось сделать ей приятнее, к тому же большая машина действительно была удобнее для столь продолжительного путешествия).
– Огромное тебе спасибо за все! – сказала она и, привстав на цыпочки, обняла его доверчиво, словно ребенок. Он действительно сделал для нее очень много – Лили просто не представляла, что случилось бы с ней и с ее книгой, обратись она к другому издателю. Стал бы он так с ней возиться?
