«В противоположность тому, что происходит в России, Польское Правительство уже демобилизовало семь призывных возрастов и таким образом уменьшило свою вооруженную силу, полагая, что она ему не понадобится для того, чтобы поддержать выполнение и развитие прелиминарных условий, уже подписанных в Риге. Однако теперешняя тактика Советской делегации порождает сомнение в искренности Советского Правительства достигнуть окончательного прекращения состояния войны».
Польский министр от имени правительства предложил скорее начать реальные переговоры, во-первых, с установлением срока, когда должен быть заключен мир, и во-вторых, обсудить вопросы «о военных гарантиях, имеющих целью упрочить состояние мира»{432}.
В ответ нарком иностранных дел РСФСР Г. В. Чичерин и заодно (формы ради) председатель Совнаркома и нарком иностранных дел УСР Х. А. Раковский 1 декабря направили по радио ноту Сапеге, а 3 декабря опубликовали ее в газете «Известия». В ноте Польша обвинялась (вполне справедливо) в поддержке «банд Петлюры и Балаховича» и в нарушениях договора в связи с выводом войск. Обвинения польского министра отвергались и предлагалось председателям обеих делегаций «указать заранее программу мирных переговоров», что ускорило бы ход конференции{433}.
Внимание участников конференции в Риге отвлекали и ноты Совнаркома РСФСР по поводу захвата Вильни войсками генерала Желиговского. Например, в одной из нот Иоффе (от 16 декабря) даже прозвучало обвинение в том, что «в так называемую 3-ю литовско-белорусскую дивизию Желиговского (такой дивизии вовсе не было — Авт.) вступают беглецы из армии Балаховича и, по имеющимся точным сведениям, интернированные солдаты Балаховича польскими властями переправляются в ту же армию Желиговского»{434}. Это не соответствовало реальному положению вещей.
На фоне интенсивной переписки и взаимных обвинений происходили сами переговоры о мире. Первое пленарное заседание мирной конференции состоялось 17 ноября 1920 года. На этот раз в составе польской делегации депутатов сейма уже не было. Было принято решение о создании четырех комиссий: 1) территориальной, 2) юридическо-политической, 3) финансово-экономической, 4) по обмену пленных, заложников и беженцев.
Основные вопросы территориального характера и признания Польшей советских республик Украины и Белоруссии были решены в договоре о предварительных условиях мира, поэтому теперь главным образом решались вопросы экономического характера. Но это не исключало споров по политическим и военным вопросам, о чем свидетельствуют ноты и протесты.
Переговоры носили острый, а иногда и драматический характер. Были моменты, когда дело могло закончиться их полным разрывом. Но тактика негласных встреч руководителей делегаций позволила достигать компромиссов, которые затем оформлялись на заседаниях комиссий и на пленарных заседаниях. По-прежнему Иоффе и Домбский разговаривали между собой по-немецки.
На первом этапе работы мирной конференции польская сторона предложила внести поправки при точном определении пограничной линии, установленной договором о прелиминарных условиях мира. Иоффе не отверг этих предложений, так как они давали возможность советской делегации требовать уступок в финансовых и хозяйственных вопросах. Польская сторона стремилась исправить границу в Белоруссии в пределах бывшей Виленской губернии — в районе Радошковичей (северо-западнее Минска) и в обширной Туровской Пуще в Полесье, а также на небольших участках на Волыни. Всего требования польской стороны составляли до 10 тысяч квадратных километров{435}.
Эти требования подкреплялись ходатайствами жителей приграничной зоны к польским властям оставить их селения на польской стороне границы. Такие петиции были поданы от жителей западной части Лепельского уезда и части Минского уезда. В конце января 1921 года в Варшаву прибыла делегация Минского уезда с требованием при заключении мира учесть пожелания населения о включении этой территории в состав Польши. Иоффе даже отметил в своей ноте от 16 декабря 1920 года, что правительство Польши «принимает представителей помещиков из Белоруссии под видом представителей белорусского народа».
Но главное место на конференции заняло обсуждение финансово-экономических вопросов. Стороны спорили из-за имущества, вывезенного во время мировой войны с территории Польши в Россию, о компенсации ущерба, причиненного военными действиями, а также о возвращения культурных ценностей, вывезенных в Россию после восстаний 1794 и 1830–31 годов. Советские делегаты отказывались от компенсаций полякам за войну 1919–20 годов, утверждая, что эту войну «развязал империализм». Словом, тем для споров хватало. Однако Белоруссию при этом никогда не вспоминали, как будто бы ее не существовало на свете.
Время шло, и нужно было решить вопрос о продлении перемирия. Поскольку и Россия, и Польша были истощены войной, обе делегации пошли на это. 24 февраля 1921 года они подписали соответствующий протокол. Суть протокола заключалась в одном абзаце:
«Заключенное между сторонами перемирие автоматически продолжается до момента обмена ратификационными грамотами окончательного мирного договора, и каждая из сторон имеет право отказаться от перемирия с предупреждением за 42 дня»{436}.
24 февраля было подписано соглашение о репатриации на родину из РСФСР, УССР и Польши всех пленных, интернированных и эмигрантов.
В тот же день обе делегации в полном составе подписали дополнительный протокол об исполнении статьи 1 договора о прелиминарных условиях мира, т. е. о проведении линии границы на местности. Для этого была создана смешанная пограничная комиссия из представителей обеих сторон. На разные участки границы назначались подкомиссии, подчиненные смешанной пограничной комиссии. Местом пребывания последней был избран Минск. Дополнительный протокол указывал, какими документами нужно пользоваться для определения линии границы, а также разъяснениями старожилов. Рекомендовалось: «земли единоличных владельцев… включать в состав хозяйственных единиц ближайших селений». Протокол был составлен на русском, украинском и польском языках. Все три текста считались аутентичными.
На последнем этапе переговоров советская сторона по указанию Ленина пошла на уступки. Сам вождь большевиков сказал об этом в речи 28 февраля 1921 года на пленуме Московского совета рабочих и крестьянских депутатов:
«Мы ни на минуту и ни на йоту своих военных сил не уменьшим и не ослабим, в то же время не боясь делать несколько больше уступок по отношению к буржуазной Польше, лишь бы оторвать рабочих и крестьян Польши от Антанты и доказать им, что рабоче-крестьянская власть национальной грызней не занимается»{437}.
Это называется «делать хорошее выражение лица при плохой игре». Наркоминдел Чичерин в своей телеграмме от 25 февраля уполномоченному наркомата в Германии В. Л. Коппу выразился более откровенно:
«ЦК принял решение всячески ускорять подписание договора с Польшей, ибо мы в первую очередь стремимся создать мирное положение на всех фронтах и желаем мира с Польшей возможно скорее»{438}.
Отношение белорусских национальных деятелей к Рижскому договору
В то время как большевистские руководители ССРБ полностью доверили судьбу своей республики кремлевскому руководству, правительственные деятели БНР, находившиеся в Ковно (Каунасе), Вильне и Варшаве, выступали с патриотических позиций, протестуя против раздела Белоруссии между Польшей и Россией.
20 октября 1920 года в Риге состоялось политическое совещание с участием 15 человек. Среди них были Язэп Воронко, Клавдий Дуж-Душевский, Констанитн Езовитов, Василий Захарко, Петр Кречевский, Вацлав Ластовский, Язэп Мамонько, Александр Цвикевич и другие. Они представляли белорусские центры Литвы, Польши, Латвии, Западной Украины, Германии, Франции, Чехословакии, и представляли белорусские партии эсэров, социалистов-федералистов, социал-демократов. Они поддержали правительство БНР во главе с Ластовским. Акцию генерала Желиговского по захвату Вильни назвали «политической авантюрой и шантажом».
Главная резолюция совещания осудила договор от 12 октября 1920 года. В этой резолюции осуждался раздел белорусской территории между Польшей и РСФСР. Участники совещания заявили, «что договор не может считаться действительным для Белоруссии, поскольку ее представители отсутствовали на переговорах»{439}.
На следующий день (21 октября) в Риге состоялась конференция белорусских левых партий, с участием указанных деятелей. Она назвала позорным польско-российско-украинский мир и приняла следующую резолюцию:
«Требуем: 1. Пересмотра прелиминарного мира и установления государственной российско-белорусской и белорусско-польской границы по этнографическому принципу.
