На следующий день (21 октября) в Риге состоялась конференция белорусских левых партий, с участием указанных деятелей. Она назвала позорным польско-российско-украинский мир и приняла следующую резолюцию:
«Требуем: 1. Пересмотра прелиминарного мира и установления государственной российско-белорусской и белорусско-польской границы по этнографическому принципу.
2. Допуска как равноправной стороны на мирные российско-польские переговоры Делегации Белорусской Народной Республики, как единственного правомочного представительства Белорусского Народа.
3. Очищения этнографической белорусской территории от оккупантских, как польских, так и российских войск.
4. Невмешательства и России, и Польши во внутренние белорусские дела…
Если Польско-Российско-Украинский мир будет заключен на основах прелиминарного соглашения, мы — Белорусские Социалистические Партии — не признаем его и будем бороться со всеми узурпаторами прав Белорусского Народа»{440}.
Протестовала против заключения прелиминарного мира на таких условиях и Наивысшая Рада БНР. 21 октября 1920 года она приняла Декларацию, в которой протестовала против раздела «живого тела Белоруссии». Она также потребовала от Польши и России «реального признания независимости Белорусской Народной Республики и вывода за этнографические границы Белоруссии как польских, так и российских войск, чтобы на территории, очищенной от оккупации, мог состояться созванный правительством БНР ее законный суверенный Законодательный Сейм»{441}.
Выступления политических и партийных деятелей БНР поддержали местные политические организации. Так, 5 ноября 1920 года Белорусский национальный комитет в Гродно принял резолюцию с требованием «запретить польско-российским империалистам совершить бесправное рассечение живого тела многострадального белорусского народа, который непрестанно домогается свободной жизни в своей независимой, нераздельной Белорусской Народной Республике». Такую же позицию озвучила Рада белорусской колонии в Риге.
Правительство БНР (В. Ластовского) и в начале 1921 года продолжало выступать на международной арене против условий советско-польского договора о предварительных условиях мира. Однако попытки этого правительства добиться участия своего представителя в переговорах в Риге ни к чему не привели. Устранив от них даже марионеточное правительство ССРБ, и Совнарком РСФСР, и польский Совет министров меньше всего хотели допустить к переговорам реальных противников раздела территории Белоруссии.
26 января 1921 года правительство БНР выступило с заявлением, в котором указало на игнорирование со стороны РСФСР и Польши интересов белорусского народа, хотя оба эти государства признали независимость Белоруссии. В заявлении отмечалось:
«1. Советская Россия фактически уступила Польше важные в культурном отношении и населенные белорусами части Виленской и Гродненской губерний.
2. Белорусской Республике навязывается силой советская форма правления, хотя весь народ высказался еще на Всебелорусском съезде в Минске … за Белорусскую Народную Республику…
Крестьянские восстания, которые происходят все время в Советской Белоруссии, выдвигают и сегодня лозунг «За Белорусскую Народную Республику», что является лучшим доказательством того, насколько Народное Правительство популярно в стране.
3. Белорусской Республике навязывается вопреки ее воле федерация с Россией, хотя все народные симпатии целиком на стороне исторического союза с Литвой. Только федерация с Литвой, которая дает Белоруссии возможность экономического развития, будет пользоваться популярностью в стране»{442}.
Правительство БНР соответствующим образом характеризовало и условия мира между РСФСР и Польшей. Еще 17 марта 1921 года пресс-бюро БНР в Каунасе заявило, что план создания Белоруссии в границах шести уездов Минской губернии «является по существу… демонстрацией централистских намерений советского правительства».
25 марта 1921 года правительство БНР приняло обращение «Всему культурному миру» по случаю заключения Рижского мирного договора. В заявлении говорилось:
«В Риге 18 марта 1921 г. совершено тяжкое преступление правительствами Польской и Советско-Российской Республик против 16-миллионного населения Белоруссии. Это позорное преступление носит название мирного договора между Польской Демократической Республикой и Российской Советской Республикой. Польша и Россия, не имея между собой совместных границ, три года воевали на территории Белорусской Республики, жгли, уничтожали, грабили и мучили население, а в конце-концов, завершая бесконечный ряд своих бесправии, разодрали живое тело белорусского народа надвое. Польша захватила западные, а Россия — восточные белорусские земли. Рижский польско-большевистский мир — это кошмарная насмешка над демократией и ее идеалами. Имя ему насилие и грабеж.
Правительство БНР именем белорусского народа выносит самый горячий протест перед всеми культурными государствами и народами мира, ищет заступничества и справедливости, и заявляет:
1. Мир, разрывающий на части живой организм Белоруссии, никогда не будет признан белорусским народом.
2. Против насилия и подчинения белорусский народ боролся и будет бороться до конца за свою независимость и нераздельность»{443}.
Итак, белорусские национальные политические силы высказали решительный протест и выразили возмущение как разделом белорусской территории между двумя захватчиками, так и созданием маленькой марионеточной Белорусской советской республики, полностью подчиненной Москве.
Основные положения Рижского договора
В последние недели переговоров на очередной негласной встрече Иоффе заявил Домбскому, что Россия согласна уступить Польше еще три тысячи квадратных верст на Полесье и тогда польская граница будет подходить к самому Турову, оставляя его в российских границах (речь шла о территории Белоруссии, но вещи назывались своими названиями. — Авт.). Иоффе также заявил, что Россия готова отдать Польше Радошковичи, которые по предварительным условиям мира были на советской стороне, а также отодвинуть границу на восток в районе реки Вилии восточнее Молодечно (в районе Докшицы-Долгинов). В таком случае польско-советская граница на этом участке полностью совпала бы с восточной границей Виленской губернии. При этом Иоффе сказал, что «территориальные уступки — это мой личный подарок пану Домбскому и никакой другой председатель польской мирной делегации такого подарка не получит»{444}.
В самом конце переговоров советская делегация спохватилась, что нигде не говорится о непосредственной польско-российской границе: речь идет о советско-польской границе в Белоруссии. На заседании редакционной комиссии Иоффе поднял вопрос о включении в текст договора упоминания о российско-польской границе. Польский делегат Леон Василевский ответил ему, что устанавливается граница Польши с Украиной и Белоруссией, а вопрос о российской территории — это уже политическая сторона дела внутренних отношений в России, Польша не будет его рассматривать. Польская делегация не хотела связывать себе руки упоминанием о российско-польской границе, так как ожидала возможной ликвидации фиктивной белорусской советской республики. Впрочем, Иоффе не настаивал на своем предложении.
Глава польского государства Пилсудский был настроен более воинственно, чем правительство и политические группировки в сейме. Например, на встрече с офицерами штаба 2-й армии Рыдз-Смиглого на Виленщине 3 декабря 1920 года Пилсудский ответил на свой же вопрос, что нужно сделать теперь, пока польская армия не демобилизована, а перед нею разбитая советская армия:
«Мы должны снова занять Киев и Минск, чтобы объединить в федерации или унии с Польшей всю Украину, Белоруссию и Литву. К сожалению, сделать сейчас мы этого не можем. Польша этого не хочет, ей чужды ягеллонские идеи, а, кроме того, Польша истощена длительной войной, наше войско очень устало… и бедное. Нет, мы не может выполнить эту задачу»{445}.
Его настроения разделял и министр иностранных дел Сапега. 18 марта 1921 года Ян Домбский сказал Иоффе:
«Через два дня в Ригу приедет министр иностранных дел Сапега, наверное, с целью срыва переговоров, которые тянутся так долго. Если мы хотим иметь договор, следует подписать его сегодня»{446}.
Договор был подписан в тот же день. А министр Сапега от поездки отказался.
Поздно вечером 18 марта 1921 года, находившийся на спектакле в Национальном театре в Варшаве премьер-министр Винцент Витос получил телеграмму от Я. Домбского о подписании мира и объявил об этом публике. Известие вызвало энтузиазм и длительные аплодисменты собравшихся. Пилсудский сидел в ложе, не аплодируя.
