— Ничего, — ответил я. — Пара царапин да пятно грязи.
— Извинить я… — хмуро вздохнул командир. — Я весть себя невежлив и груб. Оружий неплох, просто сработан поганый рука.
Окружавшие нас исполины внезапно сошли на нет. Впереди развернулась подернутая легким предутренним туманцем сумеречная панорама: резко уходящий в низину луг, что далее, шагов через двести, залезал на невысокий холм, который приютил на своей лысой вершине величественный, составленный из чарующего желтого камня город, разлившийся по склону волнообразным кольцом стен, нивами, маленькими домиками и огородами. Близ журчала широкая полноводная река, через которую был перекинут массивный крепостной мост. К темному, укрытому серыми облаками небу гордо вздымались четырехконечные башенные шпили, лимонно-кремовые купола, черепичные крыши жилищ и мастерских. Сам же дворец, как отсюда было прекрасно видно, являл собой изящное, украшенное карнизами, резными фронтонами, барельефами, галереей, аркадой и прочими архитектурными изысками произведение искусства. Света в немногих выглядывавших наружу окнах верхних этажей пока еще не было. Город стоял немым и слепым изваянием в окружении поистине гигантских, пышнокронных и толстоствольных деревьев, величиной способных потягаться с самой Трелонской башней.
Лишь слабый, дружеский тычок довольно лыбящегося Эруиля заставил меня, подобрав челюсть с земли, окончить завороженное лицезрение эльфийского города. Чего и говорить, первородное племя испокон веков славилось своими архитектурными талантами. Их зодчие, в отличие от, например, гномьих, больше уповали на роскошь и изящность, нежели на надежность. Оттого неизвестно, сколько осад выдержали бы эти элегантные, весьма тонкие стены и изрезанные рельефами здания. Но впечатление город эльфов производил ошеломляющее.
Пока смирно сидевшая в моем нагрудном кармане Путеводная Тень неожиданно выскользнула из своего пристанища, вплотную подлетев к Эруилю. Что-то пискляво пролепетав, она требовательно указала пальчиком на свой приоткрытый рот. Первородный как-то беспонятно усмехнулся, на что Fioare вмиг выдала грозную тираду, притаптывая по воздуху единственной ножкой. Решив долго не препираться с собеседницей, эльф томно вздохнул, точно проспорив, и достал из своего мешочка ветку акации. Оторвав несколько белоснежных цветков, он положил их в алчно протянутые ручки Путеводной Тени, которая тут же, не теряя времени понапрасну, набила лепестки за пухлые щечки, будто хомяк. Смачно чавкая и мурлыча, она на быстрых крылышках устремилась обратно в лес, остановившись лишь на самой границе видимой мне пущи и отвесив нам кокетливый воздушный поцелуй.
— Куда это она? — наблюдая за тем, как ночная тьма поглощает яркое сияние летучего духа, спросил я Эруиля.
— Она выполнить свой миссия, — ответил он. — Довести нас, получить награда и уйти. Все же, она ограничен в свой действий. Теперь, как послушный дочь, она обязан возвратиться к Yenna'fore. Даже если она всем сердце хотеть остаться.
Обиженный вздох сам по себе вырвался из моих губ. За тот небольшой промежуток времени, пока меня сопровождала Путеводная Тень, я успел не на шутку привязаться к этому проказливому, беспечному существу. И сейчас, расставаясь столь неожиданно, испытывал ужасно неприятные чувства.
Быстро спустившись по пологому откосу, мы, гулко притоптывая по толстому, чуть прогнившему дереву опущенного через безбурную реку моста, вошли за внешнее кольцо стен, легко протиснувшись в щель приоткрытых ворот. Нас встретила узкая, огражденная уставленными впритирку зданиями мощеная дорога, одним краем уходившая влево, простираясь в новый, не менее тесный переулок, а вторым утыкавшаяся в убегавшую вверх лестницу из белого мрамора. Никаких статуй, садов, широких мостовых, золотых крыш или серебряных ручьев. Город славных, сказочных эльфов выглядел слишком… обычно. Безусловно, каждая постройка и каждый камешек здесь был преисполнен недосягаемого для людских зодчих изящества. Однако эта красота не выходила за рамки чего-то необыкновенного, немыслимого, не казалась «застывшей музыкой». Все было исполнено с завидной тщательностью, скрупулезностью, но при этом вид города изнутри не внушал благоговения. Мое воображение, когда уши вместе с фразой «эльфийский город» донесли до него пищу для грез, рисовало себе все несколько иначе, более феерически, что ли: вырезанные из неведомых материалов дома, выходящие на обширные зеленые улочки разноцветные витражи, огромные, висящие в воздухе драгоценные памятники героям былого, парки и рощи, богатые храмы и особняки, а также вечно сияющее солнце. Но эти мечтания вмиг растаяли после того, как я преступил порог самой крепости. Возможно, все представляемое мною великолепие появится дальше, ближе к центру города, но верилось в это с трудом. Пускай Laensfronor, или как там его назвал Эруиль, вчистую выигрывал в роскошности даже у хваленого Двельфаена[12], однако чем-то немыслимым отнюдь не представал.
Хотя нечто примечательное в постройках эльфийской обители я все же приметил. Окна. Они были маленькие и узкие, словно бойницы, и при этом полые. Деревянные рамы не стискивали в своих могучих объятиях ни единого стеклышка. Заметить это удалось не сразу, а лишь тогда, когда я вплотную подошел к одному из домиков. Очень странно. Вору пролезть в подобные окошки невозможно, даже будь он тощим коротышкой. Но как же защита от ненастий, дождя и снега? Я, конечно, слышал, что эльфы существуют с природой рука об руку, стараясь оставлять ее девственно чистой и принимая «в лоб» всю ее, так сказать, живость. Но неужели настолько?
— А зачем нам стекло в окно? — ответствовал вопросом на мой вопрос Эруиль. — Ведь так мы не позволять ветер, нежный длань наша Yenna'fore, лелеять нас в ранний утро, рутинный день и праздный вечер. Только дворец украшать стекло с цветный мозаика, но это тоже в дань наша Владычица. А простой дом стекло не нужен.
— А как же дожди? Здесь даже козырьков нет. Неужели живущим в городе эльфам плевать на заливающуюся сквозь пустые окна воду?
— Что, прости? — несколько пометавшись, конфузливо спросил первородный.
— Я говорю, — чеканя буквы, практически на пальцах принялся разъяснять я: — дождь.
— Что такой… — эльф, ломая язык, попытался выговорить слово «дождь», но вскоре сдался. — Что это такой?
— Ну… это когда вода… она… падает с облаков на землю… и…
Тут Эруиль неожиданно расхохотался.
— Что делать? Падать с облака? Что за причуд? Думать, что если мы вечно сидеть в Laensfronor, то это значит, что нам легко запудрить голова?
— Но… — только и смог издать я, как эльф перебил меня.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
