Пока корабль медленно двигался, взгляд Кортни снова остановился на «Аргусе», а потом обратился к «Каролине» – она была украшена и подготовлена для празднества, которое должно начаться завтра в полдень и закончиться, когда отдадут швартовы и судно покинет гавань, унося домой Адриана Баллантайна.
Кортни отвернулась от поручней и от соленого ветра, который вызвал слезы у нее на глазах.
Каюта Кортни была меблирована скромно, но удобно. Обстановка состояла из кровати, туалетного столика, комода и умывальника, полок на одной из стен и лоскутного ковра для создания в каюте домашней атмосферы. Ее каюта была одной из пяти, располагавшихся на нижней палубе и предназначенных для пассажиров, готовых заплатить дороже за роскошь жить одному. Большая кладовая внизу, заполненная рядами коек, перевозила тех, у кого было мало денег, и они делили помещение с козами, овцами и цыплятами. Первый помощник Лансинг лично проводил Кортни в ее каюту и подробно рассказал о шести других пассажирах, с которыми она сможет познакомиться за обедом: два американских бизнесмена, возвращающихся домой, пара среднего возраста, которая, как он предполагает, совершала паломничество в Рим, и молодая испанка, путешествующая под присмотром дуэньи.
И тогда наступило время для первого испытания выдержки Кортни. Она с иронией спросила первого помощника, безопасны ли морские пути, ведь у них мало пушек для защиты в случае нападения врага. «Единственные грабители, – заверил он Кортни, – это французы, но сейчас их слишком донимают британские конвои. Корсары? Нет, мисс. Они никогда не забираются так далеко от своих домов на побережье Северной Африки. И к тому же разве вы не слышали, что братьев Фарроу поймали несколько недель назад, а другой банды трусливых воришек, настолько глупых или настолько сильных, чтобы нападать на атлантические рейсы, не существует».
Трусливые воришки!
Кортни изо всей силы сжала в руке медальон. Корабль, подобный «Сириусу», превратился бы в корм для рыб после единственного выстрела носового орудия «Дикого гуся»! Захватить его груз и команду было не сложнее, чем выполнить какой-нибудь скучный обряд.
С тех пор прошло уже несколько часов, но Кортни все еще не могла успокоиться. Пока она одевалась к обеду, ее изумрудные глаза то и дело поглядывали в небольшое овальное зеркало, висевшее над туалетным столиком. Незнакомка, смотревшая на нее оттуда, даже отдаленно не напоминала Корт Фарроу, еще месяц назад чувствовавшую себя уверенно и спокойно. Сейчас, глядя на отражение, одетое в светло-желтое платье и короткое зеленое болеро, она с трудом могла поверить, что бегала босая и грязная по песку Змеиного острова, смеялась и работала на мачтах «Дикого гуся» наравне с сильными мужчинами, умела обращаться с саблей и мушкетом, и для нее так же просто было разобрать и почистить револьвер, как вымыть руки. «Интересно, как бы отреагировал первый помощник на мои откровения?» – ехидно подумала она.
Корт Фарроу – Кортни де Вильер. Это два разных человека или один и тот же? Может она надевать маску и снова снимать ее когда захочет? Может она довести до конца этот маскарад независимо от того, что ожидает ее? Жив ли ее отец? Предатель ли Гаррет Шо?
Прижав к вискам кончики пальцев, Кортни потерла пульсирующие жилки. До нее донесся приглушенный звон корабельного колокола, сообщавший команде время: восемь склянок. Кортни должна была идти на обед в капитанскую кают-компанию, несмотря на полное отсутствие аппетита.
Она убрала со щеки непослушный завиток. Ее рука дрожала, в желудке что-то вибрировало, напоминая, что за весь день она съела только одну пшеничную лепешку.
– Вперед, Кортни, моя девочка! – прошептала она, поправляя короткое бархатное болеро. – Ты решила путешествовать как леди, так что, думаю, тебе нужно и держаться как леди.
Последний раз стиснув на счастье медальон, Кортни вышла в коридор. Все пять пассажирских кают располагались на корме, все пять дверей выходили к крутому трапу, ведущему на главную палубу. Закрывая замок, Кортни услышала, как открылась вторая дверь, и, обернувшись, встретила изумленный взгляд Адриана Баллантайна.
Глава 24
Казалось, они стояли целую вечность в тускло освещенном коридоре и, не веря своим глазам, ошеломленно смотрели друг на друга. События бурных двух недель, проведенных вместе, сменялись перед глазами Кортни как в калейдоскопе. Она вспомнила выражение его лица, когда он впервые обнаружил, что она женщина, и грубое, жгучее желание, горевшее в его глазах, когда на борту «Орла» он нес ее к кровати. А потом она вспомнила его тихую мольбу, когда он лежал, страдая от ранений...
– Кортни?
Звук его голоса пробудил еще тысячу воспоминаний, но она безжалостно прогнала их прочь и осталась холодной.
– Янки, что вы делаете на «Сириусе»? Я слышала, что вы собираетесь отплыть из Гибралтара на «Каролине».
Его глаза светились, как расплавленное серебро, когда он разглядывал ее лицо, наряд, блестящую корону золотисто-каштановых завитков.
– Я не очень общительный человек, – признался Баллантайн, – и решил, что можно избежать скопления народа и тихо исчезнуть. А вы? Самое последнее место, где я мог бы ожидать встретить вас, – это торговое судно, направляющееся в Америку.
– У меня там... дела.
– Дела? – Адриан насмешливо скривил губы. – Надеюсь, не связанные с вашей профессией?
У Кортни слегка порозовели щеки, глаза широко раскрылись и стали темными, как далекие зеркала. Она осторожно окинула его взглядом, и Баллантайн увидел' себя таким, каким она видела его. Он был одет, как и подобает большинству деловых людей, в темно-синий сюртук и черные бриджи, светло-серый жилет из парчи с вплетенными в нее тонкими синими нитями и белую накрахмаленную рубашку. Шейный платок и воротник, поднимавшиеся под подбородок, резко контрастировали со смуглой кожей и золотым блеском волос; глубокий грубый шрам проходил на виске от конца брови до линии волос; под глазами еще оставались едва заметные признаки утомления, но сами глаза были ясными, внимательными и волнующими, какими Кортни всегда их видела.
– Вижу, вы полностью оправились от ранений.
– Рука еще плохо работает, но уже начинает слушаться.
– Доктор – он не с вами?
– Было бы трудно улизнуть сразу нам двоим. Я уговорил его остаться и от моего имени принимать венки и поздравительные речи. Он отплывает завтра на «Каролине», как мы и планировали.
– Понятно. А остальные?
– Мальчик отправляется вместе с Мэтью; Раунтри и Макдональд решили остаться и занять предложенные им должности на «Конститьюшн»... – Баллантайн неожиданно замолчал и бросил на Кортни взгляд, от которого у нее задрожали колени. – Если вас это так заботит, вы могли бы остаться, а не бежать отсюда сломя голову, хотя... – оценивающий взгляд Адриана медленно скользил по ней, – вы, очевидно, не страдаете от недостатка общества. Должен признаться, я никогда не сталкивался с таким хитрым хамелеоном. Сначала превращение пирата в мальчика-слугу, потом в сиделку и, наконец, в обольстительницу...
