— Капитан, — поприветствовал его Одразар.
— Брат, — отозвался Церберин. — Пора улетать.
«Эгида Альказара» словно бы встала на дыбы. Рев ее турбин заглушил треск и грохот странного оружия зеленокожих. «Громовой ястреб», все так же обращенный носом в отсек, преодолел поле целостности. Снаружи он развернулся, двигаясь вдоль корпуса вражеского звездолета. Многочисленные турели сразу же открыли огонь по штурмкатеру, так что Одразару пришлось уклоняться от потоков энергии и снарядов.
Все происходило в тишине: вакуум поглощал любые шумы. Орочий корабль изрыгал свою ярость безгласно. В кабине звучали только рокот моторов и перешептывание работающих устройств.
Заложив разворот с креном, пилот вывел двигатели на полную мощность. Вскоре космолет ксеносов остался позади, и перед Церберином возник Мир Буррока с мраморными облаками и морями, затянутыми грязно-черным дымом глобального пожара. Еще одна захолустная планета, осажденная зеленокожими. Небесное тело почти не имело стратегической ценности для обеих рас, но первый капитан охотно сражался с орками, где бы они ни находились. Помимо битвы, рота получила возможность пополнить запасы, однако Кулак Образцовый думал об этом лишь во вторую очередь. Он хотел только убивать чужаков.
— Всплеск энергии на орочьем флагмане, капитан, — доложил помощник Одразара.
Церберин прошел к пульту управления штурмкатера. Хотя там имелось свободное кресло, воин не мог сесть в него с подключенным ранцем доспеха. Продолжая стоять, он вывел на экран изображение с кормовых авгуров «Громового ястреба».
Огромный и грубый звездолет ксеносов состоял из тупого носа, похожего на челюсть зеленокожего, и приваренного к нему длинного неустойчивого корпуса. В целом корабль напоминал хищную океанскую тварь. До атаки Кулаков Образцовых флагман выглядел могучим и гордым. Его прикрывало силовое поле, непробиваемое для вражеских орудий. Теперь же проекционные антенны поникли, создаваемый ими заслон исчез, и космолет содрогался под обстрелом флотилии космодесантников.
Флагман постепенно снижался к Миру Буррока. На глазах Церберина из вентиляционных и выхлопных отверстий, беспорядочно разбросанных вокруг блока сопел, вырвались языки пламени, похожие на протуберанцы. Капитан улыбнулся, глядя на звездолет, который наполовину повернулся к нему низом фюзеляжа. Артиллерийские палубы и отсеки для истребителей расцвели взрывами, в огне которых исчезли небольшие машины чужаков, пытавшихся спастись с корабля. Как всегда бывало с орками, они бешено палили из пушек до самой последней секунды, но уже в никуда. Так раненый зверь бездумно щелкает пастью.
Миг спустя пустота озарилась белизной. Флагман-развалюха зеленокожего адмирала-механика разлетелся вихрем вертящихся обломков, терзаемых разрядами изумрудных молний. «Громовой ястреб» слегка качнула слабая ударная волна из выброшенных газов. Корпус забренчал от десятков попаданий микрочастиц, вонзающихся в обшивку. Когда обзорный экран очистился от помех, на месте космолета висела лишь туча искрящихся огоньков, которые потухали один за другим. Пылающие фрагменты корабля или уносились в вакуум, или прожигали яркие следы в верхних слоях атмосферы. Несколько секунд спустя уже ничто не напоминало о том, что здесь находился вражеский звездолет.
Церберин не уходил из кабины штурмкатера, пока тот пересекал пустоту, направляясь к «Данталиону». Неприятельская армада на орбите уже по большей части превратилась в поле обломков, а после смерти адмирала уцелевшие корабли удирали во все стороны. С ними расправлялись по очереди, и всякий раз в космосе вспыхивали неистовые молнии. Блоки орочьих двигателей детонировали, исчезая в бурлящих клубах нечистого огня.
Победа, но снова высокой ценой. «Жиллиман» медленно полз в пустоте, половина его сопел бездействовала. В изувеченном корпусе погибшего «Эксцельсиора» мелькали всполохи быстро гаснущих пожаров и стартовых выхлопов спасательных капсул. Обратившись к ноосфере тактической группы, капитан вывел на дисплей забрала сведения о потерях. Двадцать девять павших братьев, тысячи сервов... Церберин не стал убирать прокручивающийся список, однако смотрел уже сквозь него, на разваливающиеся корабли чужаков.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Размышления офицера прервал писк сигнала.
— Первый капитан, входящее сообщение с поверхности, — сказал Одразар.
— Выжившие?
— Да, мой господин.
Церберин расправил плечи.
— Чудесная новость! Разворачивай машину. Опасности для нас нет, так что можно спуститься на поверхность. Посмотрим на людей, ради спасения которых мы проливали кровь.
«Громовые ястребы» Железных Воинов и Кулаков Образцовых вместе приземлились на разбитых посадочных полях космопорта Турос. Выйдя наружу, Церберин, Гонориус, Реох и еще пятеро Астартес увидели перед собой картину полнейшего разорения. Звездная гавань лежала в руинах, на месте основательных зданий терминала и ангарных помещений возвышались бесформенные груды мусора. За пределами скалобетонных площадок тянулась равнина, засыпанная пеплом сожженных растений. Небо, застланное черными тучами, покоилось на столбах дыма. Солнечные лучи не проникали сквозь облака, и сияние пылающих городов окрашивало горизонт в красно-оранжевые тона.
Но, как ни удивительно, обитатели мира пережили нашествие ксеносов. Космодесантников, спускавшихся по штурмовой аппарели, ждала делегация в составе десятка потрепанных, немытых бойцов. Их кожу и рваную форму покрывали полосы сажи и засохшей крови. Несколько человек были не солдатами, а гражданскими — партизанами, подобравшими оснащение убитых. Ярче всего свет непокорности горел в их командире, носившем ожерелье из крупных орочьих зубов.
— Мой господин. — Он преклонил колени, исполненный боязливого почтения. — Это вы уничтожили флот зеленокожих?
— Да. Прямо сейчас мои братья гонят остатки армады прочь из системы.
В паре сотен метров от них стояла небольшая толпа. Местные нервно наблюдали за гостями из тени наполовину сгоревшего склада.
— Не стой на коленях. Поднимись. — Церберин оглядел развалины. — Ты — генерал вашей армии?
— Лейтенант, мой господин. Все генералы мертвы.
— Погляди на меня. Как тебя зовут?
— Кадрайг, мой господин. — Мужчина поднял голову и бестрепетно посмотрел Кулаку Образцовому в линзы шлема, но не выпрямился. За его храбростью скрывался испуг; Церберин почти чувствовал запах страха. — Я служил офицером в ополчении. Вы... спасли нас.
— Вы спаслись сами, — возразил космодесантник. — Как вам удалось взять верх?
— Мы не брали верх. Нас почти одолели. Орки прилетели три месяца назад, и с тех пор мы постоянно сражались. Они... забрали большинство из нас. У меня осталось не так много людей, но все, кто уцелел, дали обет не складывать оружие, пока не погибнет последний боец. Мы поклялись, что не позволим увести ни одного человека. Все благодаря Пендерину — он ободрил нас, когда враги сломили нашу волю. Призвал нас дать отпор чужакам, когда они разгромили полки планетарной обороны. По его приказам мы наносили удары из тайных убежищ. Нападали на линии снабжения чужаков. Делали все, что могли. Этого не хватало.
Лейтенант повесил голову.
— Вы совершили больше, чем многие другие, — произнес космодесантник. — Где же сам Пендерин? Я хотел бы поговорить с ним.
— Он погиб, мой господин.
— Жаль. Но вы неплохо справились и теперь свободны. Поставьте вашему лидеру памятник и будьте благодарны ему.
Оглянувшись на транспортник Калькатора, первый капитан понял, что кузнец войны по-прежнему внутри. У Церберина возникло нехорошее предчувствие.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мой господин, могу я осмелиться задать вам вопрос? — проговорил Кадрайг.
— Да, разумеется. Ты заслужил мое внимание.
— Почему нам пришлось драться в одиночку? Сколько бы мы ни отправляли просьбы о помощи, ответа так и не получили. Мы утратили веру в Императора. Еще вчера нам казалось, что Он оставил нас.
— Галактика горит, — сказал воин. — Нападениям подверглась еще тысяча миров.
