8 июня. За то время, пока я не посещал Эврану (то есть с прошлого лета), Клуппер сумел-таки вырваться с Булльтека и вернулся в Ханнтендилль (кажется, тут не обошлось без старины Блобба). И, конечно же, тотчас женился на Диннике. Отец сказал мне, что встречал его несколько раз в тюрьме, куда его определили начальником караула (то есть он теперь капрал). Если повезет, лет через десять-двадцать станет капитаном. Но особенно поразило меня то, что он по-прежнему подрабатывает у Блобба! Видимо, аренда квартиры стоит немало, да еще и Диннику содержать приходится (она уволилась из «Жемчужины» и вскоре должна родить). Смирить нелепую гордыню и жить в Блоббовом доме он, конечно, не смог.
19 июня. Удивительное событие случилось сегодня вечером. Я пришел домой, поужинал сочными остатками «эвранского» обеда и собрался спать, как в дверь постучались – пришла Круссинда с письмом от Веннтина! Вся сонливость, конечно, тут же слетела с меня, как ее и не бывало. Когда он успел узнать, что я вернулся в Ханнтендилль? Она сообщила, что конверт принесли еще днем и оставили владелице дома, чтобы она передала его квартиранту (то есть мне). Не без порядочного недоумения и даже с опаской я вскрыл скромный конвертик, подписанный как будто нарочито невзрачно. Прочитал и тупо сидел примерно четверть часа, пытался осмыслить веннтиновские слова (если это он сам писал, а не какой-нибудь канцелярский агент, копируя его манеру написания букв). Насколько я смог понять, он предложил мне воспрепятствовать будущему походу Императора на Азиану – то есть всячески поддержать на совете магов идею азианской независимости (если ее начнут обсуждать). А взамен посулил значительный пост в своей системе (которую успел сколотить за время управления филиалом), кучу денег и еще всякого. Он такого понаписал, что у меня просто глаза на лоб вылезли! Одно я хорошо понял – вот, значит, почему азианские купцы сворачивают торговлю в нашей стране. Готовятся сначала к отделению (то есть к уничтожению расквартированных в Азиане гвардейцев), а потом к пересмотру таможенных пошлин и прочих налогов, придерживая свой товар по ту сторону перевала; а то и просто опасаются конфискации. Торговый люд всегда загодя знает, где и что чиновниками готовится (свой карман еще и не тому научит). Впрочем, в Эвране пока не заметно недостатка в металлических изделиях – видимо, наши купцы как ни в чем не бывало продолжают ввозить их из Азианы. Однако экономика никогда особо не интересовала меня, поэтому мои мысли могут оказаться полной чепухой (может, у них там на самом деле приключились народные волнения, о которых Веннтин умалчивает, и добыча железной руды упала?). В итоге повертел я это письмо в руках и сунул в самый дальний угол ящика – какого беса я буду внимать посулам безумца, помешавшегося на власти и мнящего себя этаким «спасителем нации»? В конце концов, я эвранец в бессчетном поколении; да и не мое это дело – решать, как отнестись к азианской независимости.
27 июня. Писал нынче ответ Веннтину. Никак не оставляет меня подозрение, что его письмо – какая-то хитрая проверка, которую учинила мне Канцелярия. Уже хотя бы это могло бы побудить меня дать ему жесткий отказ или вообще не брать в руки перо. Но я все же решил написать ему, чтобы у него не было на мой счет никаких иллюзий, а у Канцелярии – опасений.
22 декабря. Как обычно, отмечал в кругу семьи Зимний Солнцеворот. Кроме Реннтигов (без дочери!) пришли еще страшноватая актриса и пожилая костюмерша, так что вечер превратился в театральный диспут. Правда, иногда костюмерша сокрушалась по поводу отсутствия внуков и лукаво посматривала на меня. Отец все больше помалкивал и потягивал винцо, а потом вдруг стал рассказывать мне про то, что послезавтра ему придется охранять какого-то типа, отравившего невинного человека. «Насмерть отравил-то?» – спросил я. «Нет». – «Так зачем ты мне это рассказываешь?» – удивился я. «Я думал, тебе будет интересно, – засмущался он. – Я же помню, ты как-то говорил нам с матерью, как ходил в магазин бытовой магии, на Кривой улице». У меня прямо-таки сердце внутри оборвалось. «И что?» – спросил я. А он уже заметно опьянел и отвлекся на чужой разговор (о чем, я уже не слышал), но я дернул его за руку и стал «допрашивать». «Приходи 24-го в суд, все и узнаешь, – отмахнулся он. – К девяти часам утра». Сейчас пишу и мучительно раздумываю: сходить завтра к Блоббу или сразу на судилище явиться? Или вообще забыть об этом?
811. 5 января. Одним заседанием, конечно, дело не ограничилось: пока слушали показания врачевателя и зачитывали результаты анализов мочи и кала, прошло не меньше часа, да потом еще следователь Отдела старался доказать, что пострадавший отравился именно подсластителем, купленным у Блобба. Но не успели – стемнело, и заседание суда перенесли на утро 25-го. Кроме Блобба, в зале присутствовали его жена и Динника (она выглядела очень нехорошо и смотрела в одну точку, ни разу не пошевелившись). Клуппер не явился. Не пришел он и на второе заседание, так же как и Динника, и я почувствовал облегчение – не нужно было подходить к ней и говорить бесполезные слова. Блобба на 3 года лишили позволения на торговлю товарами бытовой магии, а после их истечения ему нужно будет сдать экзамен. И если случится что-то подобное, то после второй (даже незначительной) ошибки ему навсегда запретят торговать магией иллюзий или даже упекут к крепость. Однако как могло случиться, что такой опытный торговец недосмотрел за собственным товаром? Следователь доказал, что отравление случилось из-за остатков крысиного яда, обнаруженного Бекком на стенках пузырька с подсластителем. Я отлично понимаю, почему ни разу не прозвучало имени Клуппера (очевидно, именно он некачественно отмыл посуду): за утаивание дохода он вполне мог быть выгнан с поста капрала. И тут его не спасли бы никакие родственные связи – Канцелярия подсчитала бы его расходы и быстро бы определила, что Блобб ему платит за работу. Блоббовой семье это нужно? Интересно, что они скажут Клупперу, когда поблизости не будет ничьих ушей?
16 июня. Потихоньку начинают появляться первые результаты моей упорной работы над темой в течение года. Лабораторный журнал пухнет от записей, а на дневник вечно не хватает то желания, то времени, то чернил. А тема звучит впечатляюще: «Защита воздухоплавателя от магической атаки с поверхности земли». Уверен, что вызвали меня из Хайкума именно по причине опасности, зреющей на севере. Все идет к тому, что азианцы откажутся поставлять в имперскую казну металл и овечью шерсть и заявят, что нам следует заплатить за товар по его рыночной цене. Потом введут грабительские пошлины и выставят на Гайерденском перевале пограничный пост, через который не прорвется ни один эвранский купец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
