В других странах жены наших дипломатов тоже проводили соответствующую патриотическую работу.
Считаю уместным не согласиться с высказываемым иногда взглядом, будто дипломат, находясь за границей, с течением времени свыкается с обстановкой и у него в какой-то степени притупляется чувство родины. Этот взгляд свидетельствует о том, что те, кто его высказывает, имеют весьма туманное представление о дипломатической деятельности за рубежом. Все обстоит как раз наоборот. Если это страна капиталистическая, недружественная, то дипломатический работник выносит огромные нагрузки уже только потому, что он часто слышит разного рода заявления, далекие от того, чтобы содействовать развитию отношений между Советским Союзом и страной пребывания. Работники посольства не только слышат подобные заявления, но и наблюдают немало действий и фактов, свидетельствующих о том же.
В таких условиях посольство должно предпринимать все необходимое, чтобы достойно отстаивать интересы своей страны и защищать свою родину, советскую внешнюю политику. А это требует стойкости, выдержки, обдумывания ответных действий и умелого проведения их в жизнь.
Кроме того, уже сама такая обстановка создает немалую нервную нагрузку на всех работников нашего зарубежного учреждения, но прежде всего на посла и старших по положению дипломатических сотрудников.
Разумеется, обстановка в каждой стране обладает своей спецификой. Но это означает и дополнительные трудности. Ни в каком учебном пособии по дипломатии нельзя найти стандартный совет, как надо себя вести советским дипломатическим работникам в конкретной стране при определенной обстановке.
А разве не бывает так, что с самого утра, когда посол еще не успел сесть за рабочий стол, еще не успел провести встречу со своими советниками и помощниками, а по радио, по телевидению уже передано сообщение о каком-либо недружественном шаге в отношении СССР либо страны пребывания в целом, либо ее представителей? Это — удар по нервам. Посольство уже, как говорят, в напряжении, и нужно что-то предпринимать.
Нет, — и это я могу категорически заявить, — никакого свыкания с обстановкой и «ослабления» чувства родины за рубежом не происходит.
В какой бы стране я ни находился, близкой или далекой, западной или восточной, южной или северной, социалистической или капиталистической, всегда в сердце был образ любимой Родины. С ним и пересекал границу. Сотни раз.
Когда покидаешь Родину, всегда испытываешь налет какой-то затаенной грусти. Сразу же перед мысленным взором возникает Москва, необъятные просторы страны, ее города и села, люди. Они дышат тем же воздухом, которым дышу я, воздухом Отчизны.
Наверно, об этом же думала Лидия Дмитриевна, когда впервые в жизни мы выезжали за пределы Советского Союза и попали в Румынию. Было это в 1939 году. Наш путь лежал, как я уже писал, в итальянский порт — Геную. Как только жена увидела за окном вагона чужую землю, у нее полились слезы. Конечно, я пытался ее успокоить. Но и мои собственные мысли и чувства были невеселыми. В Европе уже шла война. И мы понимали, что расстаемся со своей страной на годы. Забыть тех минут нельзя и сегодня.
Выше я уже писал о патриотизме советского человека. Сейчас хочу лишь добавить, что никакие новые впечатления от увиденного в других странах, сколько бы ты там ни находился — всего лишь дни либо долгие годы, — не в состоянии не только затмить, но даже заставить потускнеть образ Родины, который входит в сознание советского человека с ранних лет.
Однако этот образ не должен мешать, да он и не мешает, видеть то ценное, с чем встречаешься или можешь встретиться в других странах. Ведь есть общечеловеческие ценности! Но и они могут занять должное место в твоем сознании только тогда, когда ты ценишь как самое великое чувство — любовь к собственной стране, ее народу.
Да, мы многим восхищаемся за рубежом. Немало там есть того, что полезно позаимствовать. Но у нас в народе справедливо осуждается тот, кто готов пожертвовать Родиной в обмен за те или иные блага.
Мы никогда не смешивали беглецов от народа с борцами за его правое дело. Да, немало патриотов нашей страны волею судьбы находили убежище за рубежом. Но то всегда были люди, которые боролись за ее лучшее будущее. Так поступали российские революционеры и во времена Ленина. Это они, воины ленинской когорты, умели воздействовать на массы, в том числе из-за рубежа, готовя Великий Октябрь.
О дипломатических приемах
Что же представляют собой приемы в дипломатической деятельности?
Они могут быть самыми различными по составу из числа официальных или неофициальных лиц, узкими или широкими. Устраиваться по случаю национального праздника, юбилейной даты, важной для страны или для хозяина, приглашающего к себе гостей. Они могут организовываться и просто для установления знакомства.
Приглашения на них рассылаются дипломатам и государственным служащим, известным ученым и деятелям культуры страны, в которой аккредитовано посольство, но чаще всего — представителям других зарубежных государств. Одним словом, можно сказать, что здесь как бы действует закон больших чисел: большое число случайных факторов приводит при определенных условиях к результату, почти не зависящему от случая. А если перевести все на дипломатический лексикон, то это значит, что множество разговоров, которые происходят на встречах с официальными лицами, часто приносят большую пользу.
Важно знать, что, как правило, подобные мероприятия служат цели — создать возможность для неформального общения, обмена мнениями. Бывает так, что участие в приемах, если речь идет о дипломатах, равнозначно специальному обсуждению на каком-то заседании того или иного вопроса, который интересует соответствующие правительства.
Бывает, что иногда неопытные внешнеполитические работники идут на прием просто для того, чтобы убить время, поговорить обо всем понемножку со знаменитостями. Это — легковесный подход.
Мне же хочется подчеркнуть важность встреч на приемах. Участвуя в таких мероприятиях, где много представителей разных стран, опытный дипломат найдет способы максимально использовать возможности для того, чтобы увидеться с нужным партнером, возобновить старое знакомство, узнать какую-то важную новость, мнение о ней. Случается, что там достигаются существенные результаты, даже договоренности между представителями государств по тем или иным вопросам.
Более того, на сотрудников посольства, которое недостаточно активно откликается на приглашения, работники которого редко появляются на дипломатических приемах, которое и само не устраивает приемов, будут смотреть с недоумением, а то и еще хуже. Могу определенно сказать, что в большинстве государств мира организация с давних времен таких дипломатических встреч стала прочно укоренившейся традицией. Несоблюдение ее может привести к издержкам для страны, если ее представители не считаются с обычаями.
Возможно, что все, о чем я пишу, в основном известно. Но достаточно ли разумно и плодотворно, с соблюдением местных правил, необходимой корректности используются указанные формы общения? Вопрос этот не праздный. Он имеет значение для зарубежных представителей в любой стране.
Общение с журналистами
…Лужайка перед Белым домом. Здесь собрались и ждут десятки корреспондентов. Выхожу к ним и мгновенно попадаю под обстрел множества вопросов.
Только что я встречался с президентом Картером и с другими деятелями американской администрации. Происходит все это в дни работы специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН по разоружению, на которую я приехал во главе советской делегации. Идет 1978 год. А в Вашингтоне мы вели переговоры относительно заключения между СССР и США второго соглашения об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-2).
— Мистер Громыко, как идут переговоры?
— Подавляющее большинство вопросов уже согласовано.
— А много ли несогласованных?
— Их круг постепенно сужается…
Сколько раз за годы своей деятельности мне приходилось иметь дело с журналистами! И где только это не происходило, — на лужайке, как в тот раз, или в пресс-центрах, на сессиях Генеральной Ассамблеи ООН или международных конференциях, в залах заседаний и в кулуарах, в аэропортах и на вокзалах, в гостиницах, резиденциях и в рабочем кабинете.
Всегда при этом я испытывал глубокое уважение к труду корреспондента. Он должен уметь не только получить материал, это еще полдела, — но главное, он обязан грамотно и предельно ясно изложить на бумаге полученное, увиденное, услышанное. И здесь происходит самое удивительное, на мой взгляд, — двух одинаковых отчетов об одном и том же событии найти невозможно. Пусть тысяча репортеров присутствует при этом событии, — они сделают тысячу информации, и все будут разные. Но в каждой читатель или зритель найдет что-то свое, характерное и для манеры автора, и для особенностей конкретного средства массовой информации — органа печати, радио или телевизионной компании, соответствующего агентства.
