Информацию про рост, вес и прочие параметры моей противницы я пропустил мимо ушей, зато заинтересовался, когда начали объявлять тактико-технические характеристики ее «скворечника». То есть не «скворечника», конечно, а универсального устройства для хранения информации, по совместительству — медиаплеера, роутера и чего только не, примотанного к запястью блондинки кабелем с универсальным же, надо думать, разъемом. Причем интересовали меня, естественно, не модель чипа, не емкость диска или скорость записи данных, а исключительно вес.
Пять с половиной фунтов. Сколько же это, если по-человечески? Килограмма два, не меньше. А то и два с половиной.
Можно ли таким «скворечником» человека убить? Да запросто!
Ну вот, Павел Смирнов, ты и дорос до драки с женщиной, поздравил я себя, когда мы закружили по рингу в традиционном приветственном танце.
Двигалась партнерша быстро, легко, но чересчур увлекалась внешними эффектами. Картинные стойки, удары наотмашь из позиции боком, а то и спиной к противнику. Причем каждый выпад сопровождался громким боевым кличем. Боксерских табу Кровавая Мэри не соблюдала, и после третьей ее атаки я перестал страховать подбородок, сосредоточившись на том, что важнее. Спонсорском логотипе на моих шортах.
После первого раунда я проигрывал семь или восемь очков. Причем всухую.
— Ну ты чего? — супил брови Алексеич и обмахивал меня влажным полотенцем с таким остервенением, словно хотел надавать пощечин.
— Не могу, — признался я. — На женщину рука не поднимается.
— Ты это брось! Тут нет ни женщин, ни мужчин, только враги! Ты пока спал — знаешь, что она с той кореянкой сделала? Ее прямо с ринга на носилках увезли! Так что соберись и сделай все правильно. Понял?
Я кивнул.
— Только она не кореянка, а китаянка.
— Тьфу ты! На тебя не угодишь.
Он крикнул мне что-то еще, уже после гонга. Наверняка что-то ободряющее. Я машинально обернулся на крик, потому что не расслышал, и немедленно за это поплатился.
— Р-р-р-р-р-рха! — раздалось за спиной, и пятифунтовый «скворечник» с отвратительно острыми ребрами рубанул меня под коленку.
Я начал заваливаться на спину. Кровавая Мэри крутанулась вместе со мной и опрокинула меня на себя. Я глазом не успел моргнуть, как оказался в жестком захвате.
Мощные бедра блондинки обвились вокруг моей талии, левая рука вцепилась в волосы, а правая поднималась и опускалась, обрушивая удары «скворечника» на мой затылок и плечи. При этом моя собственная рука оказалась зажата между ее… Черт! Когда они вот так обхватывают твою руку и чуть ли не берут на излом, их уже не назовешь молочными железами.
— Эй! Убери сисяндры! — проорал я прямо в лицо блондинке.
Ответа я не расслышал, но по губам прочел интернациональное «фак ю».
Что ж, захваты, как и блоки, разрешены любые. Но не настолько же!
Кулак с зажатым в нем «мессером» застрял в горячем и влажном промежутке между буквами W и D, как в капкане. Относительную подвижность сохранил только большой палец.
В этой ситуации я сделал первое, что пришло в голову. Наугад нажал кнопку на боку корпуса. «Мессер» тихо взвыл и завибрировал. Блондинка оцепенела и захлопала своими взращенными на анаболиках ресницами. Что, нравятся ощущения? Как бы то ни было, ее хватка ослабла, и мне удалось освободить руку.
Я откатился в сторону и поднялся. Кровавая Мэри зарычала, как тигрица, у которой отобрали добычу, оттолкнулась от ринга руками и приземлилась на ноги рядом со мной.
Ударила раз. Я уклонился. Ударила второй. Я отступил. Ударила третий. Я выставил локоть.
От удара «скворечник», который давно уже держался на честном слове, развалился на части.
Блондинка тупо уставилась на ссыпавшиеся к ее ногам обломки. Я тоже остановился. По Правилам боец, прибор которого в ходе боя пришел в полную негодность, должен признать свое поражение. Кровавая Мэри задумчиво потерла запястье. Я сделал глубокий выдох и мысленно скомандовал себе: «Вольно!»
В следующее мгновение я услышал свист рассекаемого воздуха, обернулся на звук — и получил удар тонким полутораметровым кабелем с универсальным разъемом. Прямо по глазному нерву! Я упал на четвереньки и заскулил. Боль была настолько невыносимой, что я почти не чувствовал, как сильные руки блондинки волокут меня куда-то и зачем-то разворачивают.
Мне понадобилось секунд десять, чтобы начать соображать. Я по-прежнему стоял на четвереньках. Левый глаз сочился слезами и ничего не видел. Зато правый, кажется, не пострадал. Им-то я и заметил, как Кровавая Мэри взбирается на канаты в углу ринга, по всей видимости готовясь завершить бой эффектным сокрушающим ударом.
Рестлерша, что с нее возьмешь.
Навряд ли я смог бы ударить женщину. Другое дело — помочь ей завершить глупость, которую она сама и начала.
Просто сместиться на шаг в сторону, а когда дама с криком «Р-р-рй-й-й-йаху-у-у-у-у-у-у!» будет пролетать мимо, немного докрутить ее, подтолкнув «мессером» между лопаток.
Казалось бы, какая разница, одно сальто или полтора? Однако вот она, разница, лежит на мягком брезенте ринга, хлопает ресницами и тщетно пытается вдохнуть.
— Только не вставай! — предупредил я. — Не доводи до греха!
Но когда рефери досчитал до десяти, Кровавая Мэри все еще пыталась вдохнуть, а аббревиатура Western Digital на ее лифчике подрагивала мелко, часто и завораживающе.
— Как глаз? — озабоченно спросил Алексеич.
— Да ничего. Проморгаюсь. Вправлять не надо! — поспешно добавил я. — Можно мне сигарету?
— Конечно, кури на здоровье, — с пониманием откликнулся тренер. — После такого грех не покурить. Классно ты ее завалил. У тебя, кстати, губа разбита.
— А-а… — Я махнул рукой. — До свадьбы заживет.
Верхнюю губу мне разбивали всегда. В каждом спарринге. Что с капой, что без капы.
— Кто там после нас? — спросил я.
— Сперва какой-то «Аппле» против какого-то «ЭнЭр», — ответил Алексеич, сверившись с турнирной таблицей. — Потом «Канон» против «Никон».
— Понятно…
По иронии судьбы во втором полуфинальном поединке сошлись два американских производителя планшетных компьютеров. А в третьем двум японским бойцам предстояло выяснить, что круче, самая продаваемая зеркалка или самая продаваемая мыльница.
Американцы уже были на ринге. «Apple» представлял здоровенный негр с похожей на микрофон прической. Боец «Хьюлет Паккарда» был светлокожим, лысым и, на мой взгляд, заранее обреченным на поражение.
— Чернокожего спортсмена можно легко отличить по надкусанному яблоку на трусах, — пробормотал я.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
