— Дяденька майор, порулить дашь? — спросил пионер.
— Нет, — ответил тот и включил зажигание.
Они летели на восток, ненадолго обгоняя расползающуюся по стране белесую плесень. Садились для дозаправки исключительно на сельских аэродромах, ибо большие города покрывались космическим льдом стремительно и в первую очередь. Судя по истерическим воплям в радиоэфире, порядок успел покорить половину Европы и уже перебрался через океан. Где больше цивилизации, там всегда ценили упорядоченность.
Ханурик Василий пил не просыхая. Иван играл с Моисеем в шахматы и всегда выигрывал. Сержант с Клавой чистили оружие, а иногда — картошку.
Месяц они летели от деревни к деревне, пересекая леса и поля, Уральские горы, великие реки, тайгу, тундру. На Камчатке, недалеко от долины гейзеров и вдали от крупных человеческих поселений, майор посадил «кукурузник» на относительно ровное, заросшее высокой травой поле.
Здесь было все.
Здесь был открытый огонь в вулканах. И много воды в океане. И много спирта. Весь путь они только и делали, что собирали по деревням ящики с водкой. Не было только электричества. Зато был позаимствованный где-то на Чукотке брошенный генератор, способный работать хоть на керосине, хоть на угле. Они были уверены, что без электричества точно не останутся.
Здесь они собирались жить дальше.
Олег Овчинников
Товар месяца
— ONE!
Толпа бесновалась. Ревела. Смеялась. На то она и толпа.
Сотни голосов. И только один — знакомый. Зато и самый назойливый.
— Вставай!
Не могу.
— TWO!
— Вставай, Павел! Вставай, родной!
Алексеич. Глупый. Не могу же.
Разве ты не видел, как я качал головой?
Или собирался покачать?..
— THREE!
— Ну вставай же, Па-а-ша! Я поставил на тебя!
Он потряс бы меня за плечи, если б мог дотянуться. Хорошо, что не может. Руки у Алексеича сильные, но вообще-то короткие.
— Не на того… поставил, — пробормотал я.
Всегда мечтал сказать эту фразу. Правда, не в такой ситуации.
— FOUR!
— Ты не понял, я поставил все наши деньги: командировочные, твой аванс, все! Мы не улетим, если ты сейчас не встанешь!
Над этим уже стоило подумать. Я перекатился на спину.
Лежать на спине было еще удобнее.
— FIVE!
— Павел! Добром тебя прошу… — страшным голосом начал тренер.
Я не дослушал. Провалился куда-то.
Казалось, на целую вечность, но когда открыл глаза, рефери только-только объявил:
— SEVEN!
И потолок, кстати, уже почти не кружился.
— РЯДОВОЙ СМИРНОВ, ВСТАТЬ! СМИР-Р-РНО!
Это подействовало. Это всегда действует.
Я зацепился левой рукой за канат и сел. Потом встал.
Окружающий мир качнулся, но удержался в фокусе.
— EIGHT!
— Вот так… Умница! Молодец! Герой!
Алексеичу легко говорить. Самому небось не прилетало в морду пылесосом.
Хотя кто знает, что ему там прилетало. Вон какой. Шрамов больше, чем морщин.
— NINE!
Коротышка в белой рубашке и «бабочке» внимательно посмотрел мне в глаза, зачем-то проверил кисти рук и спросил о чем-то. Скорее всего, интересовался, готов ли я продолжить бой.
Я пожал плечами. Получилось только левым. Тогда я кивнул.
— FIGHT! — рявкнул в микрофон рефери и махнул рукой.
Крики зрителей волной пронеслись по залу от галерки к первым рядам. На гребне волны отчаянно балансировал голос Алексеича:
— Порви его, Паша!
Легко сказать.
Кореец выдвинулся из своего угла, легкий, как кошка. Пылесос, увлажнитель воздуха, ионизатор и черт-те что еще в его руке напоминал огромный стальной кулак.
Я шагнул навстречу, понятия не имея, смогу ли вообще двигать рукой. Шагнул раз, другой, третий…
Гонг.
Полминуты назад я назвал бы его спасительным. Теперь… наверное, тоже спасительным. Хоть пара минут, да мои.
Я рухнул на выдвижной стул. Тренер немедленно оказался рядом. Брызнул на лицо водой, протер полотенцем. Осторожней, чем обычно. Должно быть, видок у меня был не очень. Спросил только:
— Что ж ты, а? Паш?
— Не ожидал, — признался я. — Он такой… прыткий.
— Как сам?
— Кажется, ключица сломана.
— Эта?
Я утвердительно простонал.
— Я те дам — сломана! — беззлобно пригрозил Алексеич. — На-ка вот это в рот. Зажми зубами. И приготовься, дерну на счет «три», понял?
Он дернул на «раз». Слезы брызнули из глаз, как у клоуна.
— …! — сказал я.
— Не …, а спасибо, Василий Алексеевич! — поправил меня тренер. — Плюй.
Я выплюнул обломки карандаша в эмалированный тазик.
— На водички. Не пей, снова плюй. И плечом давай-ка подвигай. Та-ак. Та-ак. Ну, вот. А то — ключица сломана!
Когда тренер улыбался, он становился еще больше похож на потертого жизнью Шрека.
— И про дистанцию не забывай. Держи китаезу на расстоянии, — наставлял Алексеич.
— Он кореец.
— Да какая разница! Главное, близко не подпускай. Вон у тебя какие ручищи, — Алексеич вздохнул. — Тебе б еще прибор побольше.
— Нормальный у меня прибор, — обиделся я за свой «мессер».
— Нормальный. Только очень уж… миниатюрный, — тактично высказался тренер. — Ладно, давай. Не посрами Россию!
— Вообще-то Германию.
— Да какая разница!
— Космополит, — пробормотал я.
— Чего?
Повторить мне помешал гонг. Начался второй раунд.
Я присел, и двенадцатикилограммовая капля «самсунга» пронеслась над моей головой, едва царапнув лоб. Пока корейца разворачивало по инерции, я успел трижды садануть его в район подмышки ребристым торцом «мессера». Кореец в три прыжка оказался на другой стороне ринга и остановился, потирая ушибленное место, однако улыбаться так и не перестал.
Как же я ненавидел его улыбку!
Пока три — один в мою пользу. Это если по очкам. Беда в том, что в этих боях редко доходит до подсчета очков.
Правая рука от плеча и ниже двигалась нормально, но поднять ее над головой не получалось, поэтому я перевесил ремешок «мессера» на запястье левой.
Выпускали бы его на цепочке, в который раз посетовал я, на метровой стальной неразрывной цепочке. Вот было бы пространство для маневра! Хочешь — лупи с раскрутки, хочешь — души цепью. Но Правила гласят: никаких прибамбасов сверх стандартной комплектации. Поэтому приходится довольствоваться тем, что есть: размером в 105 х 45 х 12 миллиметров, весом в 95 граммов и маленькой петелькой для запястья. Хорошо хоть прочной. Если и оторвут, то только вместе с рукой.
Кореец, похоже, решил перейти к решительным действиям. Мелкими шажками он двинулся на меня, перебрасывая ручку пылесоса из одной руки в другую и вращая его то в горизонтальной, то в вертикальной плоскости. По мере приближения ко мне скорость вращения возрастала. Кореец жонглировал пылесосом с поразительной легкостью, только улыбка на его лице, казалось, окаменела.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
