— Работал. Но это не важно. Важно отсюда выбраться. Инструктаж закончен. Кто лучше всего знает магазин и где что лежит?
— Я! — по-военному рявкнула продавщица. — Клава. Продавщица. Второй разряд.
— Нужна водка и шампунь. Пионер! Какой шампунь нужен?
— Ну… Лучше «Селена», она литровая.
— За работу, граждане гражданские!
* * *
«Селены» в магазине было мало, пришлось добивать запасы спиртовых брызгалок шампунем «Кря-кря». Когда взятые в туристическом отделе брезентовые рюкзаки ломились от ровных штабелей баллонов из-под шампуня, консервов, бутылок с водкой, фляг с водой, патронов и фонариков, майор Фомин разлил по стаканам последнюю «Столичную». Пионеру дали пива.
— Ну, на дорожку. Будем.
Выпили, закусили разогретой тушенкой.
Ханурик Василий закусывать опять не стал. Зато он рассовал по карманам пузырьки с одеколоном «Шипр».
— Они ж природу ненавидят, — ответил он на недоуменные взоры. — А там — спирт и травы.
Запахнулись в длиннополые ватные куртки, нацепили очки, на головы натянули вязаные шапки. Теперь все были похожи на альпинистов, только с ружьями вместо ледорубов.
Пол под ногами вдруг содрогнулся, зазвенели тарелки в посудном отделе и люстры в «товарах для дома». Майор кинулся к окну, осторожно выглянул наружу.
В дальних концах магазина стали лопаться люминесцентные трубки. Тьма приближалась.
— На площадь нельзя, — сказал майор, обернувшись. — Запасной выход где?
В подвале натужно завыл генератор.
— Сейчас сдохнет, — сказала продавщица Клава. — Идем за мной.
Они гуськом потянулись в подсобные помещения. Когда впереди замаячили двухстворчатые ржавые ворота, генератор в последний раз фыркнул и затих. От мигающих на потолке ламп заплясали тени. Позади раздался глухой удар в дверь.
— Бегом! — крикнул майор.
Задний двор встретил их тьмой и колючим снегом в лицо.
— От дома к дому! — майор пытался перекричать воющий ветер. — Пригибаясь!
Из-за угла вылетела пара призрачных теней. От длинной очереди продавщицы Клавы они смешались с вьюгой.
Ближайший дом был метрах в тридцати, темный, еле видный за бешеной пеленой. Иван пару раз поскользнулся, едва не потеряв выданный ему майором дробовик. Под ногами уже были доски крыльца, когда земля снова содрогнулась, и Иван посмотрел назад.
Над сталинской пятиэтажкой с магазином поднималась в белесое ночное небо жуткая конструкция из бесчисленных ломаных линий. Ее сверкающие части переливались друг в друга, исчезали и вытягивались, подобно иглам огромного бесформенного ежа. Сияли белые звезды на стыках, вибрировали, расплываясь.
Сержант схватил Ивана за шиворот и втащил в подъезд.
— ек… Майор, что это за хрень?!
— Не знаю, — майор сосредоточенно чистил от снега «калаш». — И знать не хочу.
В темноте подъезда раздался тихий скрежет, луч фонаря выхватил на пролете серое и мутное, разрубая его пополам. Майор достал из кармана брызгалку, струя спирта ударила в кучу пыльных ошметков, превратив их в дымящуюся грязь.
— Эффективно, — сказала завуч.
— Вперед, — скомандовал майор. — Нельзя останавливаться. Первыми идем я и Клава с фонарем. Фонарь держать так, чтобы луч очищал дорогу, по ходу движения, Сзади прикрывают сержант и Василий.
Ханурик кивнул, выудил из кармана бутылку и приложился.
— Не напиваться!
— Ага, — Василий глянул на майора осоловело.
Хорошо, что подъезд оказался проходным. В соседних домах все подъезды были проходными. Только пару раз пришлось сбивать с задних дверей ржавые амбарные замки. Несколько раз людей догоняли мелкие тени, но тут же растворялись в пурге, сбитые выстрелами, лучом или водкой.
— А они нь такий уж и страшные, оказвца, — заплетающимся языком объявил ханурик в очередном темном подъезде. — Посикал, и готово.
— Да, посикал, и ффсе, — согласился с ним депутат. — Но вот та, которая большая, это да-а… Послушай, майор, — депутат облокотился на маскхалатное плечо и дыхнул в ухо, — а почему если они воды боятся, то снег идет? И им хоть бы хрен? А? Вода же — тоже снег?
Майор скинул его руку, шагнул к двери, высунул наружу ладонь. Вернулся и ткнул ее толстяку под нос. На перчатке лежало несколько белых хлопьев.
— Этот снег не тает. Это вообще не снег.
Депутат клюнул носом.
— Действитльно… Не тает. А что это?
Майор тихо зарычал.
— Все. Пора. Перемена дислокации. Эти двое пьяниц — в центре. В арьергарде — сержант и турист. Поехали.
Они оказались на широкой улице. По обеим сторонам были двухэтажные длинные дома с темными слепыми окнами. Дико выл ветер, гоняя белые хлопья. Метель полностью скрывала все вокруг, и только далеко слева над домами угадывались какие-то огромные движущиеся тени.
— Нам туда, — кивнул майор в их сторону. — Там река.
С крыши дома напротив вдруг свалилось нечто бесформенное, ощетинившееся конечностями. Оно вспухло, заскрежетало и кинулось через дорогу.
— Пригнулись! — Майор кинул что-то прямо в кучу приближающихся белесых ногорук. Вспух белый шар, рванул обжигающий ветер.
— Последняя граната, — сказал майор. — Больше нет.
В подъезде он в первую очередь достал планшет, развернул карту.
— Не нравится мне эта дорога, — сказал он. — Слишком большая активность. Придется идти через канализацию. Тут недалеко есть люк.
— Через канализацию? — опешила Андревна. — Да вы что?!
— Я надеюсь, она еще не совсем замерзла. Если там тепло и влажно, нам повезло.
— Если там тепло и влажно, мы задохнемся или утонем!
— Не-е, мйор, — включился депутат. — Кнлизация — это говно. Это плхая идея. Пойдем лучше пъ дороге, я тя как друга пршу.
Майор молча отодвинул его в сторону и вышел во двор. Канализационный люк виднелся тут же, в двух шагах, черный, древний, с какими-то чугунными вензелями по периметру.
— Не-не, майор! — Депутат вцепился ему в воротник. — Я те друг иль нет? Я тя туда не пущу! Там темно, сыро и влажно. Друг или не?! Скажи «друг», тогда пройдешь!
Майор двинул его в челюсть. Депутат грохнулся на асфальт, взбрыкнув ногами.
— Спускаемся в прежнем порядке. Толстяк остается здесь. Он меня достал. — Майор сдвинул тяжелую крышку.
— Да вы что! — снова возмутилась Андревна, почувствовав, что может вернуть часть власти. — Никого мы здесь не оставим. Не позволяйте себе лишнего!
Майор безнадежно махнул рукой и стал спускаться в темноту.
* * *
В канализации было темно, холодно и неуютно. С толстых труб, тянущихся вдоль потолка, свисали какие-то заледеневшие тряпки и сосульки подозрительно темного цвета. Воняло сероводородом. Ханурик то и дело обливал себя «шипром». Это помогало всем. Стены были покрыты ледяной коркой. В некоторых проходах виднелись белые ошметки, а за сливными решетками клубилась пыль. Пару раз из темноты боковин вываливались полусформировавшиеся тени, которые тут же успокаивались после доброй порции «Столичной» из брызгалок.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
