берет, а больше тонны берут редко, тут все на пальцах показывают.
Как только вездеход отъехал от Шварцвадера, в ветровые стекла начали биться снежинки. Ещё через полчаса на дороге, пересекавшей широкую и почти безлесную речную долину, стали появляться перемёты, перед которыми Петер снижал скорость.
Вдруг Петер съехал с дороги куда-то вбок и остановил машину.
— Пора гусеницы надевать. Карл, пошли, поможешь.
Карл и Пит выбрались из машины. За ними было сунулась Лада, но Петер остановил её:
— Сиди, у нас патриархальная планета. Если мы можем избавить девушку от ворочанья тяжёлых железяк, мы это делаем.
Машина стояла на расчищенной площадке рядом с отходящим от дороги ответвлением, уходящим в узкую долину, прорезающую горы. Здесь была будка, больше похожая на избушку, чем на навес, на которой висело автобусное расписание. Рядом была сложена поленница дров. Из избушки торчала железная печная труба.
Стащить с полок гусеничные ленты, довольно тяжёлые, хотя и сделанные из какого-то лёгкого сплава, и расстелить их сзади машины параллельно друг другу — для этого требовалась грубая мужская сила. Зато потом вездеход вдруг двинулся с места и заехал на эти ленты всеми восемью колёсами. Оказалось, что Агата, белокурая девочка-студентка со смешными косичками, вполне в состоянии справиться с профессорской машиной.
Потом Петер произвёл ещё какие-то хитрые манипуляции с тросами и снова дал отмашку Агате. Машина опять двинулась назад и втащила половину гусеничных лент на верхнюю сторону колёс. Осталось забить пальцы, скрепляющие гусеницы в кольцо, и проехать на корпус вперёд, чтобы освободить тросы, намотанные на ведущие катки.
В целом вся операция заняла минут двадцать. После этого вездеход свернул на боковую дорогу, которую никто не чистил как минимум с начала снегопада.
Естественно, на гусеницах машина передвигалась намного медленнее, да и дорога стала более узкой и извилистой. Прошёл почти час, прежде чем сжавшие дорогу горные склоны расступились, и впереди блеснули черепичными крышами домики Миллербаха.
Петер подъехал к одному из домиков и остановился. На шум на крыльцо вышел старик. Пока Петер чего-то с ним выяснял, Алина выбралась из машины, внимательно вгляделась в него и воскликнула:
— Мастер Михель, это вы?
Старик наморщил лоб, припоминая.
— Я же всех своих учеников помню, — пробормотал он. — А, двадцать три года[32] назад. Лина, Каролина… нет, Алина. Помню ещё!
Он вытащил из дома пару канистр, которые Петер помог ему закинуть в машину, и забрался в салон сам. Тем временем Агата и Лотта уже выбрались из машины и собрались разбежаться по домам.
— Не забудьте, сегодня моя мама приглашает всех вас на обед, — сказала Лотта на прощание.
По дороге, которую этой зимой явно чистили, но не после последнего снегопада, они выехали из посёлка и подъехали к огромному сооружению, стоявшему у самого склона гор. Мастер Михель отпер ворота и набросил привязанный к ним трос на буксировочный крюк в носовой части вездехода. Петер сдал назад, и створка ворот открылась, отгребая снег. Медленно двинувшись вперёд, вездеход въехал в ангар, после чего ворота закрыли уже руками.
— Пошли запускать систему отопления, — сказал Петер Карлу, вытаскивая канистры из кабины.
Когда Карл подхватил переданную ему канистру, та была ощутимо горячей.
— Что это?
— Котельная вода. Сейчас нам раскочегаривать промороженный котёл, который крутит вентиляторы, а его лучше заливать горячей водой, — с этими словами Петер нырнул обратно в кабину и выбрался оттуда с совком горячих углей.
Скоро в топке отопительно-вентиляционной системы весело пылал огонь, а стрелка манометра уверенно ползла вверх. Здесь был примерно такой же сверхкритический водотрубный котёл, как у Петера в вездеходе, только топка побольше, а над котлом был смонтирован огромный теплообменник с вентиляторами. К тому моменту, как давление поднялось до рабочего, он уже раскалился почти докрасна, и когда вентиляторы завертелись, то начали разносить по всему помещению потоки тёплого воздуха. Петер отставил в сторону лопату и включил шнековый углеподатчик.
— Вылезайте, пойдёмте смотреть, — позвал он Ладу и Алину, всё ещё сидевших в кабине вездехода. — Пока будем ходить, оно постепенно согреется. Вот это самая старая из сохранившихся паровых машин, — начал он экскурсию, показывая на джип-багги, у которого котёл был смонтирован на месте правого пассажирского сиденья. — Переделка из двигателя внутреннего сгорания, сделанного ещё до шияарского нашествия. Исходно двигатель, видимо, был инжекторный, поэтому вся система парораспределения кустарная, сделанная чуть ли не в деревенской кузнице. Автоматической топливоподачи нет. Машина требовала кочегара.
Потом пошли машины уже специальной постройки, в основном тяжёлая карьерная и лесозаготовительная техника.
Около очередного грузовоза стоял большой стенд, изображающий устройство топки.
— Первая машина с необслуживаемым котлом, — пояснил Петер. — Эта разработка была сделана в первые годы Изоляции. Если бы не она, мы, возможно, вернулись бы к двигателям внутреннего сгорания. Но появление необслуживаемых котлов привело к тому, что паровики сравнялись с карбюраторными двигателями по эргономике. Поэтому их мелкие преимущества вроде простоты запуска в мороз привели к тому, что здесь, на Севере, они до сих пор широко применяются, хотя сейчас нам доступны все современные технологии.
Карл внимательно изучил плакат и окончательно осознал, что утверждение, будто шияары вбомбили Мир Осануэва в XIX век, следует считать художественным преувеличением. Конструкция вращающейся колосниковой решётки, которая обеспечивала равномерное горение угля, была крайне простой и базировалась на примитивных физических эффектах. Но чтобы её создать, требовался уровень инженерии конца XXII века, то есть явно не без привлечения опыта древних арктурианцев, да к тому же немаленькие объёмы компьютерного моделирования. Зато тиражировать раз изобретённую форму можно было и в деревенской кузнице.
После этого изобретения в ряду помимо карьерной техники появились более компактные сельскохозяйственные трактора и вездеходы-микроавтобусы, вроде машины Петера. Ещё один стенд показывал, как местные инженеры уменьшали размеры котла и конденсатора, делая возможными не только огромные бульдозеры, но и легковые машины или малогабаритные погрузчики вроде того, который сейчас раскочегарил мастер Михель. Эта машинка явно была построена после Воссоединения, поскольку обладала роботизированной системой управления и теперь, пока старик сидел около тепловентиляторного агрегата и пил чай, полностью самостоятельно натаскивала гору снега в какое-то огромное корыто, где этот снег довольно быстро таял, подогреваясь топочным дымом.
А в дальнем углу Ладу ждал сюрприз. Там стояли два самолёта — одновинтовой биплан и довольно большой двухмоторный моноплан, размером примерно с PS-17, но не летающая лодка, а обыкновенный сухопутный самолёт с нижним расположением крыла и лыжным шасси.
— Что, и это тоже паровое? — удивилась она.
— Да, — подтвердил Петер. — Только оно всё же на жидком топливе. Все-таки у твердотопливных котлов КПД низковат. Биплан — с двигателем Добла, а моноплан —
