Кажется, улавливаю какой-то шорох по ту сторону. Дверь открывается. Поворачиваю голову.
Привет, маленькая.
— Рид? — Дженнифер приоткрывает дверь шире и пару секунд удивлённо моргает. Потирает глаза.
А я стою и смотрю на неё, испытывая внутри что-то невообразимое.
— Ты… правда здесь. Я не сплю…
Подхожу к ней ближе.
— Я… войду? — только и могу выдавить из себя.
— Да, конечно, — растерянно отступает в сторону, пропуская меня в дом.
Захожу, закрывая за собой дверь. Провожу ладонью по мокрым волосам.
— Как ты в Торонто оказался? — спрашивает тихо.
Она стоит у стены, что напротив. В защитном жесте обнимает себя руками. Из одежды на ней только мужская футболка. Смутно знакомая футболка.
— Самолёт, — жму плечом и жадно её разглядываю.
Самолёт. Гениально, Брукс… Да плевать. Мне кажется, я вообще ни черта не соображаю, потому что вот она, рядом. Только руку протяни, но я отчего-то медлю…
Наверное, с минуту мы стоим и просто смотрим друг на друга, слушая дождь, который шумит за окном.
— Пойдём на кухню, — зовёт она дрогнувшим голосом.
Разуваюсь и молча иду по коридору следом за ней, не упуская хрупкую девичью фигурку из вида. От неё исходит такое напряжение, что я чувствую это, даже стоя здесь, в проёме.
— Тебе, наверное, нужно в ванную, — спешно тараторит какую-то чушь, включая свет на вытяжке.
Глупая… Всё, что мне нужно — это Ты.
— Эмили дома?
— Нет, она в Блу Бэй.
Значит, выходит, что мы с ней одни?
— Хочешь… чаю? — предлагает, собирая волосы наверх. Закрепляет неистовую копну волос заколкой и поворачивается ко мне спиной.
Достаёт из серванта чашки. Я отталкиваюсь от стены и подхожу к ней. Тянет сука как магнитом.
— Джен…
— Мм? — поворачивается.
Не ожидает, что я так близко. Едва заметно дёргается, когда упираюсь ладонями о столешницу по обе стороны от неё, заключая в ловушку.
— Посмотри на меня, — прошу севшим голосом. Потому что большого труда мне стоит не сорваться прямо сейчас, когда она стоит передо мной такая. Смущённая, раскрасневшаяся и до невозможного красивая.
Наконец, тяжело выдохнув, поднимает взгляд.
Прижимаюсь своим лбом к её. Закрываю глаза. Боясь даже дышать. Лишь бы только не отпугнуть, лишь бы только не оттолкнула. Иначе я просто сдохну…
— Оно дошло до меня, — говорю я ей, а в глотке словно стеклянная крошка.
Молчит. Не понимает, наверное, о чём речь…
— Твоё письмо… Спустя четыре года, но всё же дошло, Джен…
Больше не могу себя сдерживать. Притягиваю к себе её мягкое тело, и по венам тут же растекается горячее олово.
— Что значит… спустя… — её голос надламывается.
— Мне жаль, слышишь, чёрт возьми так жаль! — вымученно выдыхаю ей в волосы и хочется выть от боли.
— О чём ты… — шепчет растерянно.
— Я бы ответил тебе, слышишь? — уверяю, игнорируя её реплику. Потому что именно так я и поступил бы, даже несмотря на то, что ушёл в армию.
— Но как же так, — отодвигается от меня. Смотрит на меня своими пронзительными глазами, в которых стоят прозрачные слёзы.
— Джен, — качаю головой. Касаюсь пальцами скулы.
— Они, — сглатывает, на секунду зажмуриваясь от осознания ситуации. — Они… не отдали его тебе, да?
Киваю, сжимая челюсти. Так сильно, что кажется вот-вот зубы сотрутся в порошок.
— Я… Я просила… его, я ведь…
Она вдруг резко тянет носом воздух и начинает часто-часто дышать.
— Джен, — не позволяю выбраться из плена своих рук. — Послушай…
— Зачем… Почему они так… За что так со мной! — бессвязно повторяет, не оставляя попыток освободиться.
Но я не пущу. Больше не отпущу…
— Ты… ты — задыхается она, — Ты поэтому ушёл из дома?
— Да.
Она затихает, но только на мгновение. А потом, видимо, её поломанная психика уже не выдерживает. Её словно знобит, слёзы градом льются по щекам. Плачет беззвучно, коротко всхлипывая, и смотреть на это совершенно нет сил. Сердце рвётся на ошмётки.
— Не надо, маленькая, слышишь? — собираю губами горячую влагу. — Не плачь, я прошу тебя, Джен.
Она мотает головой, словно не может поверить. Я и сам не мог. Не мог подумать, что моя мать поступит с нами так. Эгоистично. Жестоко. Так, как не имела права поступать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Смит, послушай меня! — говорю строже, но девчонка только сильнее уходит в себя. Почти бесшумно сотрясается от рыданий и дрожит как лист на холодном ветру.
Подхватываю её под ягодицы и сажаю на столешницу. Она замирает, шумно тянет воздух носом.
— Дженнифер, я… — опять тяжело вздыхаю и в отчаянии запускаю пальцы в волосы.
Потому что говорить очень сложно.
А говорить о том, что касается нашего прошлого — сложно вдвойне.
— Чёрт возьми, я виноват в том, что молчал все эти четыре года. Я думал, что поступаю правильно, но, дьявол, как же я ошибался! — беру её ладонь в свою. Осторожно сжимаю.
Нервы как оголённые провода.
— Видит бог я не хотел, чтобы всё так вышло… Стало только хуже, — признаюсь ей честно, глядя прямо в глаза. Такие чистые и прекрасные. — Каждый день, Дженнифер. Я думал о тебе. Наивно полагая, что… отпустит.
Замечаю, что её грудь снова начинает вздыматься, а дыхание сбивается.
— Не плачь, — почти умоляю.
Придвигаю её ближе к себе.
— Ты нашла ключ, Джен? — мои губы скользят по её шее.
— Да, — пускает пальчики в мои волосы и непроизвольно выгибается навстречу.
Её тело любит меня. Она любит меня.
— Я хочу быть с тобой. Ты нужна мне, девочка. — прикусываю тонкую кожу, тяжело дыша. Потому что её запах и её близость сводит с ума. — Так. Сильно. Нужна мне…
Сдвигаю её на самый край, сжимая пальцами упругие бёдра.
– ***дец как хочу тебя себе…
Мозг в отключке, стоит ей только до меня дотронуться.
— Чтобы каждый день смотреть как ты просыпаешься и засыпаешь рядом, — целую подбородок и острые скулы. — Ты понимаешь? — вдыхаю до рези в лёгких запах её волос.
— Хочу тебя, девочка, — обхватываю подрагивающими пальцами её лицо, и прижимаюсь своими губами к её. — Всю…
Целую. Страстно. Жарко. Скучал по Ней. Невыносимо.
— Будь со мной, — прошу её, пробираясь под футболку.
Она цепляется пальчиками за мою шею и сладко стонет, когда мои ладони накрывают полушария груди.
— Будь моей… Джен, — хрипло. Теряя рассудок. До боли сжимая такое хрупкое, соблазнительное тело в своих руках.
— Да — а — а, — шепчет горячо в ответ.
И меня накрывает.
Не помню, как подхватил девчонку на руки и ведомый её голосом оказался в спальне.
Опускаю её на кровать, задираю футболку. Касаюсь губами гладкой кожи. Живот… Плоский. Идеальный. Как и вся она…
Дженнифер тяжело дышит и реагирует на каждое моё прикосновение.
— Сними её, — требую, отрываясь от неё всего на несколько секунд. Стаскиваю с себя тонкий джемпер тоже.
— Да, детка, — выдыхаю ей в губы, когда наши тела соприкасаются. Кожа к коже. Обжигая, распаляя. Пуская электричество.
Целуемся так, будто не делали этого целую вечность. Мягкие, нежные, манящие губы. Языки жадно сплетаются друг с другом. Одно дыхание на двоих.
От ощущений, ярких как чёртов рождественский фейерверк, мне напрочь сносит крышу.
Спускаюсь ниже к тонкой шее. Кусаю в том месте, где так отчаянно бьётся пульс, непроизвольно оставляя следы. Вжимаюсь ноющим пахом в Неё.
Прокладываю дорожку дерзких поцелуев. Ласкаю языком нежную девичью грудь и с удовольствием слушаю, как звучит её голос.
Её пальцы путаются в моих волосах, а дыхание учащается, когда я опускаюсь ещё ниже.
— Рииид…
Поднимаю на неё взгляд, полный похоти и вожделения.
— Я…
— Джен, — моя ладонь скользит по внутренней поверхности бедра, затем одним движением сдёргивает с неё бельё. Касаюсь пальцами, наслаждаясь тем, как судорожно она ловит ртом воздух.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Риид…
– ***ть, какая ты мокрая…
Смотрю на неё: обнажённую, дико сексуальную, и возбуждение новой волной накатывает так, что сносит все сомнения..
