Ну, а далее, да простит меня читатель, идёт просто полная чушь…
«Если подсчитать количество пуль, выпущенных 11 убийцами из двадцати примерно наганов, кольтов, браунингов да еще из двух винтовок с зарядами от 6 до 20 патронов, то получится: должно быть выпущено 250 пуль. Пусть половина застряла в телах жертв. Но доброй сотни все равно не будет хватать. Вот и понадобился массовый рикошет»[289].
Уважаемый господин Сонин! Я уже в который раз призываю Вас не писать о том, о чём Вы не имеете ни малейшего представления!
Но для начала о столбах. Говорите, не было столбов? Но ведь и ребёнку понятно, что под таковыми подразумевались несущие конструкции, которые поддерживали арочный свод между означенной комнатой и кладовой. А если бы Вы, господин Сонин, более внимательно ознакомились бы с Протоколом от 11, 12 и 14 августа 1918 года, составленным Членом Екатеринбургского Окружного Суда И. А. Сергеевым при осмотре дома Ипатьева, то наверняка наткнулись бы на имеющиеся в нём строки об оных: «Арочные столбы имеют прямоугольную форму…» и т. д. Или же подписавшие сей протокол И. А. Сергеев и Товарищ Прокурора Екатеринбургского Окружного Суда Н. И. Остроумов тоже не были в этой комнате? А, равно как и присутствующие при его составлении лица: владелец дома Н. Н. Ипатьев и профессор Академии Генерального Штаба Генерал-Лейтенант А. И. Медведев.
Теперь о «пелене дыма», отсутствие которой заподозрил Лев Михайлович и о которой он, в отличие от старого чекиста, рассуждает без всякой литературщины… Но хотелось бы спросить у «аналитика»: как можно было избежать таковой при производстве нескольких десятков выстрелов в помещении общей площадью немногим более 26 кв. м? Да ещё при закрытом окне, хотя и при раскрытых дверях. А если бы сей учёный муж знал ещё бы и то, что в первые два года Великой войны 1914–1918 г.г. из-за нехватки взрывчатых веществ многие партии патронов к револьверу Нагана обр. 1895 года зачастую снаряжались на Тульском Патронном Заводе не только бездымным, но и дымным порохом, думается, что он пересмотрел бы свою точку зрения, глубиной мысли уходящую в XIX век…
Что же касается «двадцати примерно наганов, кольтов, браунингов да еще из двух винтовок с зарядами от 6 до 20 патронов», то сие «гениальное заключение» также нуждается в некоторых комментариях.
Видимо, Л. М. Сонин открыл новую, только ему одному ведомую страницу истории оружейного дела. Ибо, как ещё можно объяснить описанное им оружие «с зарядами от 6 до 20 патронов»?
Ведь общеизвестно, что пистолет Браунинга мод. 1900 года кал. 7,65 мм, с которым М. А. Медведев (Кудрин) пришел на расстрел, имел магазин емкостью в 7 патронов, а его же пистолет Кольта М1911 кал. 11,43 мм также имел магазин ёмкостью в 7 патронов. В магазинную коробку пистолета Маузера К-96 мод. 1912 года кал. 7,63 мм (который со слов Я. М. Юровского был у него во время расстрела и о котором, кстати говоря, забыл упомянуть уважаемый Лев Михайлович) могло поместиться до 10 патронов. Ну а в магазинах винтовок, которыми были вооружены охранники ДОН (а они у них были только двух систем: трехлинейные обр. 1891 года кал. 7,62 мм и винтовки Винчестера обр. 1895 года этого же калибра) помещалось только по 5 патронов.
Но и с простыми арифметическими подсчётами у господина Сонина, как видно, тоже не всё в порядке! Ибо, если исходить из его же собственного постулата о 20 единицах ручного короткоствольного огнестрельного оружия, то даже в том случае, если посчитать один пистолет Браунинга (о котором упоминает М. А. Медведев (Кудрин)), два пистолета Кольта М1911 (о которых упоминают и Я. М. Юровский и М. А. Медведев (Кудрин)), «забытый» Львом Михайловичем пистолет Маузера К-96 мод. 1912 года (о котором упоминал Я. М. Юровский), то за вычетом таковых остаётся 16 револьверов Нагана.
И как тогда, господин Сонин, поделить это оружие на 11 исполнителей? (Это, если считать их число за таковое!) А ведь мы знаем, что убийц было всего только восемь!
Но, давайте на минуту поверим Л. М. Сонину. И что же тогда? Получается, что Я. М. Юровский и М. А. Медведев (Кудрин) стреляли «по-македонски», то есть с двух рук. Что ж, в этом случае Маузер, Браунинг и два Кольта – долой. А что тогда делать с 16-ю Наганами, распределёнными на оставшихся девять человек? (Даже если учесть, что П. З. Ермаков, как мы знаем, стрелял из трёх Наганов, а один из револьверов Я. М. Юровский держал наготове в кармане.)
Но и в таком случае получается, что чуть ли не каждый из оставшихся убийц стрелял из двух револьверов Нагана? А кто тогда держал две винтовки? Один из убийц – две сразу? А между тем, как известно, револьверов Нагана было собрано всего 12 штук. Или у «латышей» было по три руки, точно у комиссара Жюва из нашумевшего в своё время фильма «Фантомас против Скотланд-Ярда»? Так что, неувязочка вышла в Ваших подсчетах, господин Сонин! Я уж не хочу вдаваться в подробности о мифическом 6– и 20-зарядном оружии, про которое нам рассказывает сказки всё тот же учёный муж!
А сейчас, наверное, наступило самое время рассказать о том, что же явилось, так сказать, предтечей всех последующих ошибок и ляпов, связанных напрямую с оружием цареубийц.
В № 1 журнала «Родина» за 1993 год было помещено фото принадлежащего П. З. Ермакову пистолета Маузера К-96 мод. 1912 года, зав. № 161474, снабжённое пояснительной надписью: «Пистолет, принадлежавший Юровскому, из которого был убит последний российский император…»
Спустя семь лет в № 7 этого же журнала было опубликовано фото револьвера Нагана обр. 1895 года (причём, выпущенного после 1940 года, свидетельством чему – его модифицированная мушка), снабжённое надписью: «Револьвер, из которого был застрелен Николай II».
Но если в первом случае фото было лишь иллюстративным дополнением к сокращённому варианту воспоминаний Я. М. Юровского «Последний царь нашёл своё место»[290], то во втором оно уже являлось одной из иллюстраций к опубликованным на страницах журнала интервью Л. А. Анненского со Старшим прокурором-криминалистом Отдела криминалистики Главного Следственного Управления Генеральной прокуратуры РФ В. Н. Соловьёвым. То есть, «журналистские ляпы» стали бросать тень на компетентность всего следствия в целом…
Однако, всё по порядку.
В 1998 году вышла в свет книга екатеринбургского журналиста Э. Г. Якубовского «Расстрел в подвале», одна из иллюстраций которой была озаглавлена автором так: «Оружие расстрельной ночи: маузер, наган, кольт. Фото Б. Полякова»[291].
Но при более внимательном взгляде на указанную иллюстрацию замечаешь, что фото пистолета Маузера К-96 мод. 1912 года, расположенное в её верхней части, помещено в зеркальном отображении… (Я уже не говорю о том, что слова «маузер», «наган» и «кольт» – имена собственные, обозначающие фамилии их изобретателей! А значит, таковые следует писать либо с заглавной буквы, либо же брать в кавычки!)
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
