Совсем по-другому вёл себя П. С. Медведев. Будучи задержанным в ходе следствия, он всячески старался выгородить себя во всём, что в какой-нибудь мере могло бы свидетельствовать против него.
А это, в свою очередь, не могло не отразиться на дальнейшей противоречивости выводов ряда исследователей, многие из которых до сих пор склонны считать П. С. Медведева одним из непосредственных участников убийства Царской Семьи.
По мнению автора, П. С. Медведев действительно выходил по приказу Я. М. Юровского на улицу, но не для того, чтобы «послушать выстрелы», а по уже упомянутой ранее причине. То есть для того, чтобы предупредить Ф. И. Голощёкина не выходить на площадь перед домом.
К тому же, вероятнее всего, после разговора, состоявшегося в комендантской комнате, Ф. И. Голощёкин решил отказаться от участия в предстоящем расстреле и практически демонстративно покинул ДОН, мотивируя свои действия желанием выйти на прилегающую к дому площадь и находиться там во время стрельбы, имея целью выяснение слышимости выстрелов, звук от которых (несмотря на толстые стены помещения и шум работающего двигателя грузовика) всё же, возможно, будет услышан на улице.
Но почти сразу же после того, как П. С. Медведев вышел из дверей дома во внутренний двор, началась эта кровавая бойня. Поэтому, как П. С. Медведев ни поспешал вернуться обратно (если уж не ради того, чтобы принять участие в расстреле, то, хотя бы, чтобы поглазеть на оный), он, тем не менее, прибыл, что называется, к «шапочному разбору», застав несчастные жертвы уже лежавшими на полу в лужах крови.
Из Протокола допроса П. С. Медведева:
«… зайдя в ту комнату, где был произведен расстрел, увидел, что все члены Царской Семьи: Царь, Царица, четыре дочери и Наследник уже лежат на полу с многочисленными ранами на телах. Кровь текла потоками. Были также убиты доктор, служанка и двое слуг. При моем появлении Наследник еще был жив – стонал. К нему подошел Юровский и два или три раза выстрелил в него в упор. Наследник затих. Картина убийств, запах и вид крови вызвали во мне тошноту»[267].
Вероятнее всего, П. С. Медведев, не проходя в комнату, остановился в дверях (за спинами части «латышей») и оттуда наблюдал за последним актом разыгравшейся трагедии…
После того, как стрельба была всё же прекращена, многие из лежавших на полу жертв «к удивлению коменданта» оказались живы.
Из воспоминаний Я. М. Юровского:
«Например, доктор Боткин лежал, опёршись локтем правой руки, как бы в позе отдыхающего, револьверным выстрелом [я] с ним покончил. Алексей, Татьяна, Анастасия и Ольга были живы. Жива была ещё и Демидова»[268].
Из воспоминаний М. А. Медведева (Кудрина):
«Тишина. Звенит в ушах. (…) Вдруг из правого угла комнаты, где зашевелилась подушка, женский радостный крик:
– Слава богу! Меня бог спас!
Шатаясь, поднимается уцелевшая горничная – она прикрылась подушками, в пуху которых увязли пули»[269].
Из письма А. Г. Кабанова М. М. Медведеву:
«Когда я вбежал в помещение казни, я крикнул, чтобы немедленно прекратили стрельбу, а живых докончили штыками. Но к этому времени [в] живых остались только Алексей и Фрельна. Один из товарищей (П. З. Ермаков. – Ю. Ж.) в грудь фрельны стал во[н]зать штык американской винтовки Винчестер. Штык вроде кинжала, но тупой и грудь не пронзал, а фрельна ухватилась обеими руками за штык и стала кричать»[270].
Из воспоминаний А. А. Стрекотина:
«Кроме того, живыми оказались еще одна из дочерей и та особа, дама, которая находилась при царской семье. Стрелять в них было уже нельзя, так как двери все внутри здания были раскрыты, тогда тов. ЕРМАКОВ видя, что держу в руках винтовку со штыком, предложил мне доколоть оставшихся в живых. Я отказался, тогда он взял у меня из рук винтовку и начал их докалывать. Это был самый ужасный момент их смерти. Они долго не умирали, кричали, стонали, передергивались. В особенности тяжело умерла та особа – дама. Ермаков ей всю грудь исколол. Удары штыком он делал так сильно, что штык каждый раз глубоко втыкался в пол. Один из расстрелянных мужчин, видимо, стоял до расстрела во втором ряду и около угла комнаты, и когда их стреляли он упасть не мог, а просто присел в угол и в таком положении: остался умершим»[271].
Из воспоминаний В. Н. Нетребина:
«Младшая дочь б/царя упала на спину и притаилась убитой. Замеченная тов. Ермаковым она была убита выстрелом в грудь. Он, встав на обе [её] руки, выстрелил ей в грудь»[272]. (На самом деле – в голову. – Ю. Ж.)
Приведённые здесь отрывки, – ужасны по своей кровожадности. И, тем не менее, «докончить дело штыком» пришлось, скорее всего, лишь только в отношении А. С. Демидовой. Поскольку, если верить Я. М. Юровскому, то Е. С. Боткин, Великая Княжна Ольга Николаевна были достреляны лично им. Великая Княжна Татьяна Николаевна – М. А. Медведевым (Кудриным), а Великая Княжна Анастасия Николаевна – П. З. Ермаковым. Государь же, Государыня и Великая Княжна Мария Николаевна, вероятнее всего, были убиты сразу.
В многочисленной литературе, описывающей убийство Царской Семьи в доме Ипатьева, неоднократно делались указания на то, что некоторые Её члены были заколоты штыками. Главной причиной порождения подобных слухов послужила незамеченная И. А. Сергеевым констатация следов от штыка, имевшихся на стенах комнаты убийства, о которых Н. А. Соколов всего лишь упомянул в своей книге «Убийство Царской Семьи»:
«Бросались в глаза некоторые разрывы на обоях арки вблизи выемки обшивки: казалось, что здесь, срываясь, скользил штык. (…) На лицевой стороне доски имеются совершенно ясно видимые четыре штыковых удара. Из них три проникают всю толщу доски на 1 сантиметр, а одно наружное, проникающее слой обоев и картона и едва углубляющееся в слой дерева: глубина последнего 3 миллиметра. Три глубоких отверстия имеют одинаковые размеры: в длину и ширину по 4 миллиметра, поверхностное имеет в длину 5 миллиметров. Все эти штыковые удары находятся под пулевым отверстием и отстоят от него книзу на 6,75 сантиметра. Одно от другого все они в непосредственной близости. Для точного установления происхождения этих отверстий в них осторожно вкладывалось острие штыка трёхлинейной русской винтовки. Форма отверстий как раз совпадала с формой штыка»[273].
Приведя этот отрывок в своей книге, Н. А. Соколов не делает никаких скоропалительных выводов об их преступном происхождении. Ибо ему ясно, что это просто следы, оставленные штыком. И не более… И, по всей видимости, точно же такие, какие были обнаружены Следователем по важнейшим делам при Екатеринбургском Окружном Суде А. П. Намёткиным на обратной стороне расположенной в вестибюле двери, ведущей на верхний этаж дома:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
