А теперь Нью-Йорк, последний удар кисти, и, найдя подходящий узел силовых линий, Чернов создал арку перехода. В нью-йоркском банке янкесы держали золото иностранных государств. Впрочем, они считали его своим и не собирались выпускать из своих нечистоплотных ручонок. Нью-йоркский банк, хранящий пять тысяч тонн благородного металла, постигла та же участь, что и Форт-Нокс. А вечером на главном государственном канале появился неожиданный гость, бесцеремонно забравший микрофон у популярного телеведущего. Поприветствовав неуважаемых телезрителей, Чернота поделился своими скромными успехами по подрыву военной и экономической мощи Америки. Поскольку канал смотрела не только Канада и Южная Америка, его через спутник транслировали в Европе и Азии, паника возникла мгновенно на мировых биржах. Везде, в Токио, Гонконге, Амстердаме и Париже, доллар упал до цены туалетной бумаги. Все старались избавиться от американских ценных бумаг, но их никто не брал. Больше всех пострадали государства, чьи бюджеты привязаны к баксам и где некомпетентные правители и финансисты вложили денежки из госказны в эти бумаги. Долларовые вклады в банках накрылись медным тазом, скулеж и вой разорившихся людей имели печальные последствия – многие кончали жизнь самоубийством. Лишь в глубинах Африки и на островах Океании аборигены с обычным пофигизмом отнеслись к мировому финансовому кризису. Бананов на пальме и рыбы в океане от этого меньше не стало.
* * *
Пока Чернота злодействовал в Англии и Америке, Хранители отправляли трофейное золото и драгоценные камни с планеты Ахшшас на Землю-2, на Базу Ордена. Шутка ли, триста тысяч тонн погрузить в двадцатитонные фуры и разгрузить. Но первым делом занялись людьми, многим требовалась чисто психологическая помощь. Вычеркнуть из памяти беспомощное состояние будущей жертвы помогли целители во главе с Гебой. Неделя ушла на приведение психики бывших рабов в удовлетворительное состояние. Во время оказания медпомощи Хранители столкнулись с новой проблемой – почти все невольницы оказались беременны. Аборты решили делать на Базе. Несмотря на тысячу погрузчиков, отправка трофеев затянулась на месяц. Геба помогла на первых порах – уменьшала вес золотых брусков, потом отступилась. Трата силы на такие обыденные пустяковые дела показалась ей крайне нерациональна.
Молодых женщин отправили с планеты ящеров в первую очередь, их количество составляло примерно половину освобожденного народа. Прибывший Павел внес некое разнообразие в рутинную работу трофейщиков и доставил радость Гебе. В порыве чувств девушка так крепко обняла опера, что у него затрещали ребра. Они не говорили лишних слов, зачем, лишь, улыбаясь, смотрели друг на друга. После бурных ласк в палатке девушка озвучила наболевший вопрос:
– Подскажи, Пашенька, что делать с людьми?
– Отправить на родину, – легкомысленно отмахнулся опер. – К родственникам и друзьям.
– О высокомудрый повелитель, позволь ничтожной секретарше молвить слово.
Пашка, принявший игру, чванно оттопырил нижнюю губу и процедил:
– Мы дозволяем! Молви!
Девушка преклонила одно колено:
– О мудрейший и гениальнейший, почти все они сироты, и им некуда возвращаться. Их жилища заняли другие люди ввиду долгого отсутствия владельцев.
Опер тут же сбросил маску тупого и высокомерного властителя и выдал, по его мнению, интересную идею:
– Геба, у тебя появилась возможность обзавестись подданными в своем будущем королевстве.
На лице красавицы вместо радости от конгениальной мысли шефа отразилась вселенская печаль.
– Хочешь от меня избавиться, Пашенька?
Чернов оторопел – к вывернутой женской логике привыкнуть невозможно. Чтобы снять тяжкое обвинение, оперу пришлось доказывать свою невиновность в течение двух часов в разных позах и проявлениях любви. Счастливая Геба заснула с довольной улыбкой у него на плече. Возня с трофеями и переправкой бывших рабов на планету Хана заняла две недели. Вернуться на родину пожелали две с половиной тысячи человек, остальные отправились на Хану обустраиваться в новой жизни. Будущая королева, забрав причитающуюся ей долю в семьдесят тысяч тонн золота, отбыла вместе с народом в будущее королевство. Пашка, получив двадцать дней отгулов, отправился домой проведать родителей, детишек и непременно проконтролировать свое Управление «Р», а также деятельность компании «Сибдорстрой».
Не всем планам удалось осуществиться – иногда обстоятельства выше нас. По прибытии на Землю-1 Пашка с удовлетворением обнаружил, что строительная фирма не подвела и красивые особняки сданы под ключ. Осталось завезти мебель и бытовые приборы, чем он и занялся после Нового года. Объявившись за два дня до праздника, носился по городу, покупая подарки. Обвешанный горой пакетов, Павел объявился во дворе отчего дома. Ребятишки в это время украшали игрушками пушистую елочку, воткнутую в сугроб, увидев его, с визгом кинулись к нему. Они повисли на нем, словно маленькие обезьянки, причем каждый старался погромче рассказать о последних новостях. Полуоглохший Павел с трудом воспринимал происходящее. Его спас дед Силантий, вышедший на шум из дома. Без особого крика он успокоил детей и обнял внука. Деда ребятишки очень уважали и побаивались.
Подобрав подарки, раскатившиеся по снегу, всей гурьбой ввалились в коттедж. Большая компания собралась за праздничным столом, Ольга Николаевна по случаю праздника сменила гнев на милость и подкладывала лучшие кусочки любимому сыну. На столе, благоухая ароматом, стояли два больших блюда с запеченными в духовке тетеревами – подарок деда Силантия. Выпив со всеми бокал шампанского, Ольга Николаевна с удивлением и некоторым испугом заметила слегка поседевшие виски Павла.
«Тяжелая и нервная у него служба, а тут еще я на него ополчилась, – подумала она. – Видимо, не все так просто с Беатой и Мелой, нужно с ним поговорить». Ольга Николаевна, как и все женщины, не любила признавать свою неправоту, но потерять сына из-за своей дурости не желала. На второй день января она с ним пообщалась. Собственно, повод нашелся, и весьма нешуточный, по ее мнению. Ольга Николаевна случайно обнаружила тетрадь, принадлежавшую Андрюшке, младшенькому внучку. Сунув в руки Павлу эпистолярное произведение со словами:
– Займись воспитанием сыночка, – перевела дух и приступила к главной теме.
Когда Паша, не вдаваясь в подробности, поведал о безобразии, учиненном женами, картина предстала в несколько ином свете. Ольга Николаевна попросила у сына прощения и вышла из комнаты. Выловленный за шиворот Андрюшка был немедленно отправлен к отцу в кабинет. Павел с несколько обалделым видом прочел тетрадь родной кровиночки. Стишки начинались со строчек:
Ты мне не родная, Не родная, нет. Мне теперь другая делает минет, А еще другая…
И в таком духе на всех двадцати четырех листах.
– Это что такое? – Павел брезгливо бросил тетрадь на стол.
Андрюшка, виновато понурив голову, пробурчал:
– Стихи. Папа, а что такое минет?
Павел аж задохнулся от возмущения:
– Нет, ремнем здесь не поможешь!
Воспитательная беседа продлилась час и принесла свои плоды – Андрюсик самолично сжег похабщину в камине.
Догулять отгулы до конца помешал Симон, внезапно прибывший по душу Павла с весьма неприятным известием – на Базе Ордена объявился Гидо.
– Беда у них, Паша, крыса, учинившая мужской геноцид, проснулась. Разор и паника в Северном царстве, много человеческих жертв. Руководство считает, что с Создательницей справишься только ты.
– Погодь, какая, на фиг, Создательница? Я же лично отрубил ей голову в пещере.
– Видимо, их было две, – невозмутимо пожал плечами Симон.
– Мой недогляд при зачистке, мне и исправлять! Подожди пять минут, попрощаюсь со своими.
Вскоре прибыв на Базу, Павел обнялся с Гидо. Бывший наемник выглядел неважно – ожог во всю щеку и рука в гипсе на перевязи. Между бокалами вина он рассказал о случившейся трагедии.
