– Паша, самое страшное, эта тварь уничтожила маленьких детей – всех родившихся мальчиков за последние четыре года в Северном царстве.
Чернота заскрипел зубами:
– Да только за одного убитого ребенка Создательницу на кол.
– Ты прав, Паша, она легкой смерти не заслуживает.
По словам Гидо, Создательница проснулась три дня назад и стала наводить свой извращенный порядок. Сожгла город Ханар со всеми обитателями, разорила столицу Тронхайм. Царица Альвхейд и верные дружины амазонок с детьми скрываются в лесах. Гидо со своими людьми прикрывал отход.
– Почти все мои люди погибли. Эта сука смеялась, когда они умирали в огне, а я ничего не мог сделать.
Поникший Гидо сидел за столом, горестно обхватив голову руками.
– Она меня отпустила специально, тебя ждет. Видимо, дозналась, кто направил амазонок на путь истинный.
– Постой, а ты как в Северном царстве оказался?
– Дык посольство возглавлял, налаживал торговое и прочее сотрудничество. Ну и попал под раздачу.
Самое паскудное, Паша осознавал, что есть его прямая вина в случившейся трагедии. Если бы он проявил больше настойчивости и нашел в пещере спящую любовницу Светлой Матери, Создательницу хренову, и отрубил ей башку, то…
– Ладно, надо исправлять положение. Гидо, а она сказала, где будет меня ждать?
– Угу, у того леска. Что в трех лигах от ущелья. Ну где переход в этот мир. У тебя в запасе день, потом она начнет убивать мужчин и детей на всем континенте. Вот такой ультиматум поставила, падла.
Чернота лихорадочно просчитывал варианты, уставясь в окно. Мелу с Гебой задействовать нельзя, риск не оправдан, да и прятаться за женскими спинами не комильфо.
– На удачный исход поединка рассчитывать не приходится, тут как фишка ляжет. Нужен сильный ход, задействовать такой аргумент, чтобы положительный результат был очевиден.
– Думай, Паша, думай.
Затянувшееся молчание прервал герцог Корте д’Мезьер:
– Паша, а что за прибор чудной у тебя на тумбочке? – И он кивнул головой на разрушитель материи.
– Полезная вещь в хозяйстве, – буркнул опер, отрываясь от тяжких дум. И в двух словах пояснил о возможностях разрушителя. Потрясенный Гидо выдавил из себя:
– Так он и железо может в порошок превратить?
– Ну да, может, постой, железо, говоришь, – подхватился Чернота. – Железо, вот оно, решение. Гидо, ты молодец, подсказал удачную мысль. Железо – основа крови людей, в том числе и Создателей. Так, Гидо, тебе задание, пойдешь в наши мастерские, вон, видишь, длинное здание под красной черепицей, и от моего имени потребуешь выполнить заказ. Кол и деревянную кувалду.
Герцог оскалился:
– Паша, да для такого хорошего дела я сам все вытешу, топор дело привычное.
– Тогда разбежались, мне к нашим механикам-самоделкиным. – И друзья выскочили из коттеджа.
Четко сформулировав задачу умельцам Ордена, Павел отправился к начальству – получить официальное добро акции на Цебусе. Секретарши Ларисы на месте не оказалось, и заготовленный тортик он оставил на ее столе. Войдя в кабинет, застал там одного Мозеса. Тот занимался, видимо, интересным и увлекательнейшим делом – ползая по полу, раскрашивал фломастерами огромную карту. Высунутый язык старого мага был исчеркан штрихами различных цветов.
– Не помешал? – вежливо осведомился опер.
– А, Пашенька, присаживайся, потерпи пару минут, уже заканчиваю.
Вскоре Высший маг оторвался от непонятного художества и, подбоченясь, разглядывал результат:
– Шедевр, ну настоящий шедевр! Что скажешь, Паша?
– Простите, но я ничего не понимаю в абстракционизме.
– Эх, молодежь, – посетовал Мозес, направляясь к одному из сейфов.
Выставленная на стол литровая хрустальная бутылка радовала глаз своими гранями и строгой черно-золотистой этикеткой с коронной печатью.
– Напиток гетарских королей. Сам Ремакс IV пожаловал, – вещал Мозес, шустро наполняя рюмки.
Паша пробовал отбрыкаться от дегустации, но куда там, старый маг привел убийственный аргумент – мол, пить один не может, не алкоголик.
– Так что не выкобенивайся, не подводи начальство.
Возразить было нечего, и опер Чернов махнул рюмку королевского напитка. Огненная жидкость обожгла пищевод, а затем забушевала пожаром в желудке. Хлебнув полбутылки минералки, заботливо поданной Мозесом, Чернов только и смог просипеть:
– Козел он, ваш Ремакс, паленая водка и то лучше.
Мозес в ответ выпил свою рюмку, не поморщившись.
– Чего привередничаешь, не ключница в кладовке делала, а королевский винодел. Тройная очистка – семьдесят градусов на выходе.
– Между прочим, только алкаши пьют без закуски, – мстительно заметил Павел.
– Благородный напиток портить закусками, – возмутился маг и замахал руками. – Кощунствуешь, сын мой.
Паша тяжело вздохнул:
– В этом кабинете пьянка когда-нибудь кончится? Кстати, где Архангелов?
– В командировке, – пробубнил Мозес, зарывшийся в сейфе. – Вот тебе шоколадка, привередливый ты наш. Давай по единой.
Вторая рюмка пошла значительно легче – появилась некая легкость мыслей.
– Ты, Паша, приперся за санкцией на Цебус? Считай, что ее получил, не отвлекайся от дегустации.
– Но я же на службе, – запротестовал опер.
– А я что, в отпуске? – парировал маг.
– Хорошо, но это последняя рюмка!
Пашку вдруг неожиданно развезло, пришлось сосредотачиваться на отрезвление.
Перед уходом Мозес зацепился за его Гебу.
– Пашенька, такой ценный кадр для Ордена очень нужен, сам понимаешь. Помоги ее уговорить.
– Ничего не выйдет, девушка занята, создает свое королевство на Хане. Материально ее не заинтересовать, сами понимаете. Возможно, поучаствует в разовых акциях, но гарантий дать не могу.
– Да, да, понимаю, – сокрушенно покивал головой Мозес.
Действительно, силой заставить Создательницу работать на Орден невозможно и даже самоубийственно, а прельстить хорошими бонусами тем более. Девушка честно заработала семьдесят тысяч тонн трофейного золота – этого более чем достаточно и для королевства, и для безбедной жизни ее будущим потомкам.
– Да, Паша, – остановил его на пороге Мозес. – загляни к головастикам, у них, по-моему, остался запасец ампул с мужской спермой. Наведешь карачун Создательнице, а потом осеменишь молодых амазонок. Повысим демографию… Ик…На Цебусе… Ик. Га-га-га.
Заржавший Мозес вдруг закатил глазенки и вывалился с полукресла на ковер, похрапывая. Высший маг оказался пьян в стельку.
– Боже мой, с кем я работаю, – пробормотал Павел, выходя из кабинета.
В приемной восседала ослепительная Лариса, любуясь собой в маленькое зеркальце.
– О несравненная богиня, вам так идет этот цвет волос! Вы похожи на милого волнистого попугайчика!
– Все язвите, Пашенька, – закокетничала секретарша, поправляя зеленый локон.
– А если серьезно, Ларисонька, зачем вы выкрасились в лягушачий цвет?
– Разве же я хотела, это папаня притащил краску из последней поездки. «Самый модный цвет гетарских фрейлин, покрасься, не пожалеешь!» Вот и хожу как пугало второй день, а налысо постричься страшно.
– Подберите красивый паричок, и все дела!
– Вы гений, Пашенька, дайте я вас расцелую! М-ма, м-ма, нет, еще раз, первый раз не считовски, не получилось, как надо. – И Лариса, прижавшись всем телом, присосалась к губам опера.
Пришлось Чернову резво ретироваться, дабы не быть изнасилованным. В себя пришел только у дверей арсенала. Сидящий за стойкой Михеич радостно поприветствовал легендарного опера.
– В чем нужда, Паша?
– Михеич, мне бы травматику длинноствольную.
Оружейник на секунду задумался:
– Лута, мухой ко мне! – Вынырнувший из-за стеллажей замурзанный курсант встал во фрунт, поедая хитрыми глазами начальство. – Принеси винтовку «СТ-40» и два магазина. Тебе какие пули?
– Резина.
– Слышишь, лодырь, два магазина с резиновыми пулями.
Малый неловко затоптался в растерянности:
– Где ствол-то лежит, дядя Михей?
