Аратарн всадил стрелу под самый еловый ствол, туда, откуда тянуло чужим запахом.
Вспышка, треск — и надломленная лесина тяжело ухнула, обрушившись на траву. Предсмертный писк и шевеленье — с зубастыми засадчиками было покончено.
Дальше, дальше, под смыкающимися кронами, через сумрак оврагов, через журчащие ручьи, через моховые топи, мимо спокойных лесных озёр, так и зовущих присесть, передохнуть, полюбоваться на тихую водную гладь… Можно, конечно, и присесть… если не знаешь, что за милые создания там обитают. Пообедают тобой, и сам не заметишь. Моховые одеяла — жуткая вещь. От них только огнём и оборонишься. Тоже недавно появились. Мало-помалу свечерело.
«Тут что-то не так», — думал Аратарн, бесшумно, точно рысь, пробираясь через густой молодой ельник. Плотная хвоя плохо сохраняла следы, он шёл, как охотничий пёс, по запаху. Никто на хуторе не знал об этой его способности; и без того, бывало, в детстве дразнили — мол, матка тебя от колдуна зачала! Ну, тех-то дразнильщиков он быстро заставил умолкнуть, однако что от колдуна — это точно. Кто ещё может зверя по нюху отыскать?..
И всё же тут что-то не так. Ведомо ведь, как Кожаный Мешок ходит — косолапо, вразвалку, отнюдь не быстро. За полдня догнать должен был — однако ж нет. Крылья у этой твари выросли, что ли?
…А когда совсем стемнело, Аратарн понял, что его окружают. Он умел видеть не только глазами, хотя умением этим пользовался редко, — голова после целый день могла трещать, ровно с попойки.
Во мраке, мягко стелющемся среди облачённых в плащи седого мха сосен, осторожно двигались размытые тени с парами красных искорок-глаз. Он узнавал их. Брюхоеды… пятеро. Главопасти — десяток. Стеноломы — дюжина боевых шаров. О, хоботяра пожаловал! Так, рогач тоже здесь… Серьёзно!
Они подловили его на открытом месте, когда парень пробирался через широкое моховое болото к смутно чернеющей впереди еловой островине, где и ждала засада. Кожаный Мешок оставил там дюжины три своих зубастых отпрысков, а сзади надвигалась Орда.
…Так, ногогрызы… костоглоты… ого! До сотни собралось, наверное… Крепко ж он досадил Орде! Неужели Кожаный Мешок был всего лишь приманкой? И он, Аратарн, попался в ловушку, точно молодой глупый тетерев в силки? Но делать нечего — горшком назвался, не обижайся, коли начнут в печь ставить.
Парень замер. Моховая тропа коварна, вроде бы прочно-прочно, а не углядишь — вмиг по пояс затянет… Кольцо плотное. Ишь, тени так и носятся! И он — как на ладони. Не приведи Хедин, клювокрылы пожалуют… Тьфу, накаркал! Вот они. Прочертили наискось небо и за лес ушли. Сейчас вернутся… а значит, одно осталось — к островине рваться.
И он рванулся. Потому как клювокрылы на чистом месте — гибель для одиночки верная. И самобой не спасёт. Одного подстрелишь, двое сзади налетят.
Аратарн скакал с кочки на кочку, затылком чувствуя, как шесть крылатых теней плавно развернулись над краевым ольшаником и, вовсю работая крыльями, устремились к нему. А впереди, среди кочек островины, зашевелились приготовившиеся зубастики.
Он не успевал. Клювокрылы уже набрали высоту и теперь катились с воздушной горы, быстротой не уступая падающему на добычу степному орлу. Аратарн вскинул самобой, и начинённая громовой смертью стрела ударила прямо в шею вожаку.
Клювокрылу разворотило горло, и, в последний раз нелепо взмахнув крыльями, летучий ящер кувыркнулся прямо в болото. Пробив моховую шкуру, тварь камнем канула на дно топи.
Второй раз Аратарн выстрелить не успел. Пришлось окунуться с головой в болотную жижу — когти клювокрыла даром вспороли мох.
На ноги! И рывок! К островине! Лишь бы стрелы не выронить…
Клювокрылы развернулись и вновь пошли в атаку. Странно — обычно, если срубить вожака, они тут же терялись и выходили из боя, а эти — нет…
В другой раз он спасся чудом. Решил, дурак, подбить второго, попасть попал, но время потерял, и громадный, величиной с добрую косу, крыльевой клюв твари полоснул по спине. Хорошо ещё — вскользь, и кожаная куртка, подбитая пластинами панциря броненосца, выдержала удар.
Аратарна с размаху швырнуло в топь. Что хуже всего — в сторону от тропы. Разом погрузился по шею. Завертелся, выбираясь, глянул случайно назад — батюшки-светы! Все взявшие его в кольцо твари, как по команде, полезли в болото — верно, решили, что теперь возьмут его играючи.
От ужаса рванулся вперёд так, что ухитрился грудью лечь на плотный слой мха. А тут и тропа рядом — выскочил, весь мокрый, весь в тине, ровно чудище неведомое, — и бежать. Бежать, бежать, пока клювокрылы в третий раз не налетели…
Вихрем ворвался на островину, едва не забыв о зубастиках, — а они уже тут как тут. Пяток положил громовой стрелой, а остальных пришлось брать секирой. Железо со свистом рассекало воздух, но, если бы не второе зрение, ему бы не совладать. Зубастики, хоть и небольшие, ловки и проворны необычайно, нападали стремительно и яростно, в последний момент уворачиваясь от нацеленного в них лезвия…
И всё же они полегли. Все до единого — три дюжины. А следы Кожаного Мешка вели ещё дальше — через болото, к противоположному краю леса. Но этот путь был уже перерезан.
Лихорадочно разложил стрелы. Хорошо, что взял с избытком. Ну, подходите, гады! Дорого ж я вам дамся… Хотя — нет, так нельзя. На что тебе голова, парень? Ты обязан выбраться отсюда, а не подыхать, на радость Орде! Смотри, смотри, где в кольце прореха?!
Цепь ордынских тварей ползла через болото. Так… хоботяр аж трое… рогачей пять штук… а мелочь и не сочтёшь.
Он подпустил их поближе и нажал спуск. Аратарн впервые испытывал свои громовые стрелы на таких крупных бестиях, как рогачи и хоботяры, и оттого стрелял даже с неким отстранённым интересом — как покажет себя его придумка?
Показала хорошо. Рогача свалил с двух стрел, хоботяру — с трёх. Вторым пятком прикончил ещё пару. Стрелы вскоре кончились, но и тварей поубавилось. Осталось лишь двое рогачей, если не считать мелочи и броненосцев с брюхоедами…
Рогачи добрались до островины первыми. И, не мудрствуя лукаво, пошли в атаку. Тут уже оставалось только одно — удирать. Улепётывать, пока за спиной страшные звери ярились и рычали, круша рогами вековые стволы; бежать по узкой ниточке тропы, пролегшей среди непролазных топей. Здесь все мхи были исполосованы скрытыми в зелёных тоннелях ручьями, один неверный шаг мог стоить жизни. Аратарн мчался, и следом за ним катилась волна чудовищ. По грудь в воде, он сшибся с загонщиками, что шли с другого края болотины. Секира снесла уродливую башку брюхоеда, Аратарна окатило вонючей кровью. Твари поменьше вязли в трясине, и, проскользнув мимо их более крупных собратьев, Аратарн ухитрился выскочить на сухое место.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
