— А откуда? Кто тебя учил? Разве у вас там, на хуторах, есть колдуны?
— Не… откуда им там взяться-то?
— А почему тогда всё это умеешь?
— Завертели круг без точила, как гномы говорят… Как мы видим? Вот и я так же. Не могу объяснить. А тебя, Лидаэль, кто учил? И имя у тебя странное, нелюдское какое-то…
— Эльфийское, — небрежно бросила девушка, страшно гордившаяся своим происхождением и полной тайной, коей было окутано положение родины её матери.
— Эльфийское, гм… — Аратарн покачал головой и ничего не сказал.
Они спустились со скал, миновали мрачное кладбище Орды — несмотря на тёплый день, лужи чёрной крови парили, словно в жилах чудовищ тёк крутой кипяток.
«Нет, он всё-таки ужасно странный, — думала Лидаэль, исподволь поглядывая на своего спутника. — Этот череп… голый и чуть поблёскивающий, эти чёрные глаза — словно два крошечных озерца вечного мрака, взятые в плен берегами век… Откуда ж такой взялся? Да ещё и с умением колдовать? Надо рассказать деду. Уж он-то разберётся… Да и Ками тоже — она любого насквозь видит».
Примерно в это же время далеко на востоке, на побережье Фейна, из морских волн показалась лодка, запряжённая парой меч-рыб. В лодке сидели двое — один на носу, другой на корме. Нетрудно было понять — спутники смертельно ненавидят друг друга. Взгляды, коими они обменивались, были весьма красноречивы.
Оно и неудивительно, потому что спутниками этими оказались Горджелин Равнодушный, именуемый ещё Снежным Магом, и незабвенный Хисс, змеиный царь. Едва ли в Северном Хьёрварде сейчас нашлась бы пара, ненавидевшая друг друга сильнее, чем эти двое. И тем не менее они оказались в одной лодке.
Меч-рыбы резко развернулись, направив лодочку к отлогому берегу. Горджелин спрыгнул в воду. В сторону Хисса он даже не смотрел.
Рыбы тем временем задёргались на мелководье, забились, вздымая вокруг облака мути; у них появились ноги, руки, некие подобия шей. Вскоре на берег выбрались и вперевалочку заковыляли вслед за Снежным Магом и змеиным царём два человекоподобных создания, отдалённо напоминавшие в то же время каких-то чудовищных аистов или цапель благодаря сохранившимся рыбьим мечам.
Шли молча. Отойдя на несколько сотен шагов от берега, Горджелин остановился. Сделал отстраняющий жест, отгоняя морского духа, — вдруг случайно увязался. Да и вообще, магию лучше пускать в ход подальше от водных просторов.
— Куда отправляемся? — проскрипел один из рыболюдей. Горджелин дёрнул щекой, но сдержался.
— Туда, где я смогу открыть ворота к создателю Орды. — Он пытался говорить любезно, но зубы стиснулись сами собой, так что словам пришлось пробиваться сквозь плотный частокол, что, конечно, не прибавляло почтительности.
— Хорошо, — медленно кивнуло существо и, смешно переваливаясь, затопало к Горджелину. — Отправляй. И помни — мастер Акциум следит за каждым твоим шагом. Не пытайся обратить на меня свою магию. Не получится.
— Знаю, знаю, — всё так же сквозь зубы бросил Снежный Маг. — И не нуждаюсь в твоих напоминаниях, существо! Подходите ближе, все! Это место зовут Холмом Демонов, и в своё время я там немало потрудился…
Рыболюди приблизились почти вплотную. Хисс, опасливо жавшийся и ёжившийся в сторонке, осторожно, бочком-бочком тоже подобрался к Снежному Магу. Тот сложил ладони горстью перед грудью, сделал движение, как будто зачерпывал что-то из воздуха, и подбросил это невидимое что-то вверх. Все четверо тотчас исчезли.
Как раз в этот момент, соединив руки, Лидаэль и Аратарн нанесли первый ответный удар по обступившей их Орде.
— Ты не бойся, дед у меня добрый. Настоящий волшебник! Уж он скажет нам, в чём дело…
— А ты сама-то поняла, что случилось, Лидаэль? Когда мы взялись за руки… это было так, словно встретились две половинки целого… И вместе мы смогли вдесятеро больше, чем каждый по отдельности, — почему?
Лидаэль только состроила гримаску, долженствующую обозначать: «Ну это же так просто, неужели ты сам не догадался?» — хотя, конечно, понимала не больше Аратарна.
Они благополучно добрались до дома Старого Хрофта. Ками ещё не вернулась, а вот Отец Дружин сидел на завалинке, точно простой деревенский дед. Увидев Лидаэль, шествующую бок о бок с молодым парнем странного вида — весь измождённый, грязный, череп голый, волос и в помине нет, — Хрофт едва не выронил трубку. Превеликие Силы, откуда здесь взялось эдакое чудо?
— Дедушка, это Аратарн, — выпалила Лидаэль, подтаскивая парня за рукав поближе к Хрофту. — С нами тут такое было…
Один слушал рассказ Лидаэли и только качал головой. Подобное совершенно не укладывалось в голове. Это было невозможно, немыслимо! Девчонка, конечно, сильная колдунья — оно и неудивительно при таких-то родителях, — но чтобы положить столько ордынских тварей одним заклятьем, да ещё так, что он, Хрофт, при этом ничего бы не почувствовал…
Отец Дружин взялся за парня. Тот отвечал почтительно, с уважением косясь на Золотой Меч: получив вместе с крошкой Лидаэлью от Горджелина своё заветное оружие, Игг не расставался с ним ни на секунду.
Аратарн, накормленный и умытый, со снятой заклятьем усталостью, говорил охотно. Замялся лишь после вопроса: «Чей ты сын?» Видно было, собирался соврать, но не решился. И, услыхав, что отцом парня был пропавший без вести колдун по имени Эльстан, Отец Дружин совсем по-человечески схватился за сердце.
Этих детей вела всемогущая судьба. Она, судьба, так подобрала события, чтобы мальчишка с далёких лесных хуторов оказался загнан Ордой аж к юго-западным склонам Ар-ан-Ашпаранга!
И ещё — отцом этого парня никак не мог быть высокорожденный жених саойи, юноша из дома Рождённых Волной! Уж на этот-то счёт Отец Дружин не заблуждался. Особенно семнадцать лет видя перед собой Лидаэль.
В Аратарне дремала страшная, первобытная сила, унаследованная от отца. И Старый Хрофт мог только развести руками, спрашивая себя, кто же в таком случае настоящий отец странного малого.
И уж совсем ни в какие ворота не лезла рассказанная внучкой история. Что за пробуждение силы? Откуда? Почему?.. Вопросы, вопросы, а ответов нет. И где искать их, непонятно. Разве только… спросить саму Эльтару?..
— Ладно, Аратарн, разберёмся. Устраивайся. А там видно будет.
Лидаэль с чисто женским упорством потащила парня подбирать приличную, как она выразилась, одежду. Игг же, уединившись на некоторое время, сосредоточился и попытался дотянуться мыслью до глубоких подземелий Тардейла.
Эльтара отозвалась не сразу, и помыслы её были полны боли, только боли, одной лишь боли… Отец Дружин постарался как можно короче рассказать о случившемся — Ушедшая Вниз не слишком любила беседы с теми, кто остался на поверхности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
