План был хорош. Правда, совершенно невыполним. Но тогда они об этом ещё не знали.
Выбираться из снежного плена Горджелину и компании пришлось долго. Рыболюди жестоко страдали от холода, что дало Хиссу повод к бесконечным насмешкам (магов острова Брандей змеиный царь любил не больше Равнодушного). Некоторые из этих насмешек оказались весьма плоскими, вроде участливых вопросов «не замёрзли?», иные поизобретательнее, но цели всё равно не достигли — создания магии Акциума никак не отвечали. Кончилось дело тем, что Горджелин велел Хиссу умолкнуть, пока он, Снежный Маг, сам не запечатал ему пасть. Хисс понял и заткнулся.
В унылом молчании выбрались из каменного коридора. Рыболюди натаскали хвороста. Равнодушный Маг щёлкнул пальцами и сотворил искру. Ярко-рыжие язычки вцепились в щедро набросанную пищу, и вскоре костёр гудел уже вовсю.
Положение четвёрки оказалось не из приятных. Припасов не было. Походного снаряжения тоже. Никакого опыта в лесных делах рыболюди не имели. Оный опыт, правда, в избытке имелся у Горджелина с Хиссом, но и он едва ли мог помочь преодолеть десятки — коли не сотни — лиг по глухим чащобам, если при себе нет даже топора. Конечно, магия Равнодушного могла многое, но отчего-то вела себя непредсказуемо… Выход был только один — идти, и как можно быстрее. Усталость можно отогнать заклятьем — оно, по счастью, Горджелину не изменило. Так, в молчании, странный отряд тащился то вверх, то вниз по крутым склонам оттянувшихся далеко на юг предгорий Отпорного Хребта. Пропитание добывал Хисс — и заклятьями, и голыми руками (Горджелин к принесённой змеиным царём еде не притронулся ни разу). Рыболюди таскали хворост и разбивали лагерь. И один только Горджелин, как и положено предводителю, не делал почти ничего, если, конечно, не считать того, что он вёл отряд.
Несколько раз им встречались на пути тролли, гоблины, какие-то заплутавшие и отбившиеся от своих одиночные твари Орды — Горджелин убивал всех спокойно, хладнокровно, с неким даже жестоким удовольствием. Его горящие глаза всякий раз при этом в упор смотрели на Хисса, и тогда змеиный царь испытывал очень сильное желание превратиться в червячка и заползти глубоко под какую-нибудь кочку или корягу.
До Холма Демонов они добирались целый месяц.
Лидаэли и её спутнику повезло. Матёрый хоботяра забрёл слишком далеко на юг, его свита — брюхоеды, броненосцы и прочие — отстала, и тварь оказалась в одиночестве.
— Я сам — ты, главное, не мешайся, — угрюмо бросил девушке Аратарн. — Ты ж не знаешь, как с такими голубчиками управляться…
Завидев двух неподвижно застывших двуногих, один из которых был молодой самкой, хоботяра взревел в сладострастном предвкушении. Добыча! Он сорвался с места.
Ладошка Лидаэли чуть дрожала, ложась в руку Аратарна.
— Сеть, — одними губами произнёс парень. — Давай!
…Отличная, прочная сеть, свитая из тройных тонких канатов, сработанных самими гарридами — лучшими плетельщицами во всём Хьёрварде, медленно опускалась сверху на ничего не подозревающего зверя, опускалась, оплетала могучие ноги, длинную шею, конечности…
Разумеется, на самом деле никакой сети и в помине не было. Однако хоботяра внезапно споткнулся, истошно заверещал, не понимая, в чём дело, повалился на бок и некоторое время бился, точно пытаясь разорвать невидимые путы, — однако те лишь затягивались ещё сильнее. Вскоре всё было кончено.
— Ничего себе, — пришлось признать Лидаэли. Её спутник и впрямь ловко проделал этот трюк — внушил чудовищу, будто оно с ног до головы опутано прочнейшей, неразрывной сетью. Теперь с хоботярой можно было делать всё, что угодно.
— Подвинься, — Лидаэль слегка пихнула Аратарна локтем в бок, хотя места возле громадной туши было, конечно же, предостаточно. Просто… просто ей вдруг захотелось коснуться своего спутника. — Дальше моя работа. Руку не отпускай! Выше возьми, за запястье. Да не бойся! Я разрешаю.
Аратарн лишь пожал плечами. Чего она чудит?..
Сила океанскими валами прокатывалась по всему существу Лидаэли. Пальцы стали вдруг ловкими-ловкими, сплетая крохотные незримые петельки, ловко набрасывая их на отростки сознания твари, что тянулись из её черепа… Так! Есть! Одна натянулась… Подсечка — готово!
— Уф! — свободной рукой Лидаэль вытерла пот со лба. Да, раньше ей такое было не под силу. И не только ей — даже деду. Разумеется, и петельки, и отростки сознания существовали лишь в её воображении — заклятье приобретало видимую форму, удобную для работы.
— Удалось? — голос Аратарна невольно дрогнул.
— Удалось-удалось, не бойся. — Лидаэль небрежно повела плечиком. — Мне-то — да чтоб не удалось? Я их зацепила. Теперь осталось только идти по ниточке…
— Так чего же ждём? — Аратарн нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
— Уж больно далеко, — призналась Лидаэль. — Целая пропасть миров! И все надо будет одолеть… А ведь там нас не ждут…
— Прорвёмся! — самоуверенно бросил парень. — С эдакой-то силищей — да не прорваться?! Лидаэль вздохнула. Её внутреннему взору открылся лишь самый ближайший к ним слой Реальности — и те твари, что населяли его, отнюдь не выглядели мирными овечками. Но вешать нос и впрямь нечего — с новой, подаренной кем-то силой они наверняка прорвутся. Хотя… уж больно велик подарок! Так просто подобное не вручается. Наверняка и от них потребуется какая-то служба, и едва ли особенно приятная. Лидаэль уже начала потихоньку пробираться к истокам их с Аратарном удивительного союза — и чем дальше, тем плотнее сгущался Мрак. Дарованная им сила брала начало именно там — в древнем, первородном Мраке. Обычно он спит и не вмешивается в творящиеся при свете дела, но уж если решит вмешаться…
— Ну, чего медлишь? Знаешь, как открываются ворота?
Лидаэль покачала головой. Дед как-то говорил… но это заклятье, по его словам, ему «в натуре» показать не удастся, а вкладывать в непроверенное заклинание такую мощь — всё равно что лить расплавленный металл в форму, где стоит вода. Разорвёт сразу…
— Тогда будем по-моему, — решил Аратарн. — Ты хоть один из миров, что нам предстоит одолеть, запомнила?
Девушка кивнула. Да, это, пожалуй, единственный выход. Когда нет ключа, замок приходится взламывать. Она зажмурила глаза и постаралась как можно чётче представить себе — голубые джунгли и зелёное солнце над ними… чёрный песок и кроваво-алый прибой… Краски были противоестественно смешаны, точно на полотне безумного живописца.
И, едва последний штрих в нарисованной воображением картине лёг на место, мир вокруг неё взорвался одним длинным огненным спазмом. Аратарн ударил по границам Реальности всей отпущенной им на двоих мощью. Всё исчезло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
