Читаем без скачивания Дела и ужасы Жени Осинкиной - Мариэтта Чудакова

— Теперь у вас есть где остановиться — а в Москве это главное. Да и вообще…

И добавил загадочно, но для них, в отличие от Жени, по-видимому, никакой загадки в этих словах не было:

— Места найдем!

Глава 58. Встать, суд идет!

Не будем мучить читателя подробностями уже однажды увиденной им глазами героини дороги по Западно-Сибирской низменности к Уралу — да и вообще подробностями.

Скажем только, что после Новосибирска в сторону Европы ехали уже только «Волга» и, конечно, «Харлей».

И доехали постепенно до Кургана, до здания Курганского областного суда, где начинался судебный процесс по пересмотру приговора, вынесенного Олегу Сумарокову.

Женя, Том, Петр Волховецкий и Скин уселись на передней скамье.

Мать Олега, приехавшая издалека — из Тукалинска, — обнявшись с Женей и поцеловав ее, села сзади них.

Сесть впереди мать не решилась. Во-первых, боялась помешать суду своим волнением. Как именно можно этим помешать — она не знала. Но все равно боялась. Во-вторых, адвокат сказал ей, что из Потьмы везут на суд ее сына. И еще больше мать боялась, что как только она увидит его — заплачет. А это тоже может помешать ему правильно отвечать на суде.

Если бы ее спросили, надеется ли она на хороший исход дела, — она бы не смогла ничего ответить. Внутри у нее как будто все перегорело и запеклось. Она уже не имела душевных сил, чтобы надеяться, — ведь и на надежду нужны силы.

Женя смотрела на маму Олега почти с ужасом, хоть и старалась этого не показать. За несколько месяцев, прошедших с того суда, на котором сын был признан присяжными виновным в страшном убийстве и приговорен к пожизненному заключению, мать из молодой сорокадвухлетней женщины превратилась в старуху со впалыми щеками и потухшим взглядом. Поэтому Женя тоже с испугом думала о том, как Олег увидит свою маму.

Славы-байкера уже не было в зале. Он должен был выступать в роли свидетеля и поэтому не мог слушать, как идет заседание, — до того момента, как начнут задавать вопросы ему самому. Это делается, в частности, для того, чтобы свидетель, услышав другие свидетельства, не заколебался как-то в том, что он видел собственными глазами. Бывает и такое. Поэтому Славку отправили в коридор, к неудовольствию Скина.

В одном из самых задних рядов сидели Леша и Саня. Как легко догадались даже самые недогадливые, пропустить событие, ради которого исколесили столько тысяч километров, они никак не могли. Впрочем, каков будет финал сегодняшнего действа, они, очень хорошо знающие состояние судебной системы на своей родине, предугадывать ни за что бы не взялись. Им хотелось взглянуть хотя бы на этого парня, о котором столько было говорено.

Распахнулась боковая дверь, и ввели Олега, прикованного наручниками к конвойному. Он шел, опустив голову, и в зал не смотрел.

Его завели в клетку, и там наручники от конвойного отстегнули. Клетку заперли. Рядом с дверью встали два вооруженных конвоира. Перед клеткой, спиной к ней, расположился за столиком Артем Сретенский, раскладывая бумаги. Он повернулся к своему подзащитному, дружески и ободряюще ему улыбаясь.

Олег сел в клетке на скамейку, которая, как вспомнила Женя, так и называется — скамья подсудимых. И взглянул наконец сквозь железные прутья в зал.

Первой, кого он увидел, была Женя. Она изо всех сил улыбалась ему, стараясь дать понять, что все будет хорошо.

Потом он увидел свою маму. Она тоже улыбалась. Но какой страдальческой была, как она ни старалась, ее улыбка… По лицу Олега пробежала судорога. Через силу он слабо улыбнулся матери и снова опустил голову.

— Прошу встать, суд идет! — провозгласила хорошенькая девушка в короткой юбке, секретарь суда.

Зал встал. Вышли три человека в черных мантиях и заняли места за судейским столом. После этого сели люди в зале. Вообще людей было не так много, как на том суде, когда все жители Оглухина требовали жестокому убийце самого жестокого наказания.

Женя первый раз была на суде. Но интуитивно она уже понимала, почему все должны встать, когда входит суд, — потому же, почему судью надо называть «Ваша честь». Ведь приговор выносится «Именем Российской Федерации». То есть — от имени каждого гражданина России. Значит, любой российский гражданин и должен показать, что он уважает свой суд и доверяет ему. Вставая перед судьей, мы заявляем о нашем уважении к чести своей страны… Правда, Женя уже не помнила, что она поняла за последнее время сама, а что ей пояснил когда-то папа.

Началось то, что называется судебным заседанием.

Глава 59. Лика дает показания

После доклада члена президиума областного суда взял слово прокурор Сибирского округа Фрол Кузьмич Заровнятных — в темно-синей форме, сверкая звездами на погонах.

Сразу оживились молодые лица в двух последних рядах. Студенты юрфака прибежали на суд с одной целью: послушать знаменитого прокурора, получившего известность в кругах юристов и «силовиков» Сибири по двум раритетным признакам — профессионализм и неподкупность. Да и дело было нешуточное — пересматривался приговор человеку, уже отбывающему пожизненное заключение! Будущим юристам было интересно к тому же взглянуть на заключенного, привезенного непосредственно из пресловутой Потьмы, где столько известных людей отсидело в советские времена по много лет — за не такой, как требовала тогдашняя власть, образ мыслей.

Речь прокурора была недолгой. Он сказал, что мотивы его действий — возвращения дела к новому рассмотрению, были только что ясно освещены в докладе.

— …Свидетельскими показаниями установлено алиби осужденного. Усилиями группы его младших товарищей был обнаружен оригинал его записки, не предназначавшейся погибшей. Неряшливая экспертиза приняла за подлинную записку ее случайную, непреднамеренную копию, случайно попавшую на глаза погибшей. Повторю — это важное обстоятельство установили не получавшие юридического образования подростки… Они же помогли выявить тех, кому предъявлено обвинение в убийстве Заводиловой; все обвиняемые находятся под арестом. Четверо из этой группы молодых друзей осужденного оказали действенную, связанную с риском для их жизни помощь оперативной группе милиции при задержании опасных преступников, обвиняемых в убийстве. Мы посчитали необходимым представить их к награде. Надеюсь, что следующий суд установит вину убийц. Обвинительное заключение против них уже подготовлено и практически не оставляет сомнений в этой вине. В сегодняшнем же заседании дело по обвинению Олега Сумарокова будет рассмотрено заново.

Прокурор сел. И судья, сидевший посредине, то есть председатель судебной коллегии, стал задавать вопросы Олегу Сумарокову.

— Признаете ли вы себя виновным в убийстве Анжелики Заводиловой?

— Нет, не признаю.

— Чем же вы объясните ваши признательные показания на предварительном следствии?

— Физическим воздействием. Я задыхался в противогазе. Теперь думаю, что лучше было бы задохнуться.

…А ведь в Оглухине никто и знать не знал, что Анжелика сменила фамилию. Она поменяла паспорт по просьбе отца, никому, кроме тети Груши, не сказав. Только на ее похоронах это открылось. И никто не понимал, откуда у нее эта фамилия — Заводилова. Только Шерлок Холмс, он же Максим Нездоймишапка, каким-то образом раздобыл информацию, что это фамилия богатого предпринимателя из Москвы, который и дарил в последний год Анжелике разные красивые вещи…

— Есть вопросы к осужденному?

— Есть.

Слева от Жени и ее друзей встал высокий красивый мужчина лет сорока пяти в ладно сидевшем на нем черном, не по погоде, костюме. Лицо мужчины было спокойным, но если приглядеться — становилось заметным проступавшее в глубине спокойного взгляда серых глаз страдание.

— Потерпевший, вы можете задать свой вопрос.

У Жени все в голове начало путаться от волнения, и она не сразу поняла, почему этого мужчину судья называет потерпевшим.

— Скажите, когда вы в тот день последний раз видели Анжелику?

Олег стоял молча.

Судья сказал:

— Сумароков, отвечайте потерпевшему.

Олег медленно заговорил:

— Думаю, только днем… Часа в три-четыре… Потом, когда вечером уходил, уже не видел. А вернулся поздно… Около пяти утра ушел на автобус. Думал, она спит…

— А откуда вы вернулись поздно?

Олег помолчал. И потом сказал тихо, но твердо:

— На этот вопрос я отвечать не буду…

Судья разрешил Олегу садиться и сказал, повернувшись к спрашивавшему:

— На интересующий вас вопрос, господин Заводилов, я думаю, вы сейчас получите ответ.

И объявил:

— Пригласите свидетельницу Лидию Лекареву!

Только Женя и Олег во всем зале знали Лику в лицо. И Женя увидела, как вздрогнул Олег при этом имени. Ни Женя, ни тем более Олег, ничего не знавший о переговорах Жени с Ликой еще в Москве и о том, что она дала письменные показания о его алиби, никак не ожидали, что Лика появится здесь, в Сибири.