— Слушай и смотри, человек! — шипела я, врезаясь взглядом в самую глубину гневных глаз. — Я, Паулина Кейб, люблю и хочу быть с тобой. Понимаешь? Ради этого переступила через многое, но я не человек более и никогда им не стану. Довольно разрываться на части. Слишком близко ко мне подступило безумие, и вырваться оттуда удалось чудом. С того самого момента, как увидела тебя впервые в этой самой комнате, мне довелось испытать много-много боли, Аморан, и теперь ты желаешь собственноручно добавить? Хочешь ударить, душить?
Всё, что пришлось пережить, я терпела ради нас. И будь я прежней Паулиной, никогда не упрекнула бы, но и любить вас двоих тоже не смогла. Каждый раз, рассказывая о своих испытаниях, берегла тебя и намеренно опускала многие подробности, чтобы они не выглядели упрёком. А сейчас я желаю, чтобы ты узнал из первых уст, какой дорогой иду ради надежды быть вместе. Смотри, испытай боль вместе со мной и посмей отвести глаза! — мой голос завладел человеком.
Пальцы впились в виски, человеку пришлось со стоном склониться. Мы соприкоснулись лбами и в Аморана хлынули яркие воспоминания о пережитых мной событиях. Я вновь металась в кромешной темноте каменного мешка в мире Оракула. Снова ползла по узкой зловонной пещере, теряла сознание. Острые камни превратили тело в кровавое месиво, а голос осип от вытья во мраке. Каждый шаг — новая боль, но я делала это с собой снова и снова, двигалась вперёд, видя перед собой лишь образ любимого. Ради него я смогла протиснуться сквозь иголье ушко.
— Остановись! Довольно! — кричал Аморан в тисках моих рук. От гнева не осталось и следа. — Прости! Паулина, прости!
— Смотри, человек, не отворачивайся! Я так желаю! — и мы погрузились в другое воспоминание, точнее новый кошмар спуска по ступеням храма единорогов.
— Паулина, довольно!
— Довольно? Всё это я смогла вытерпеть ради нас, а что смог ты? Испытания далеко не окончены, Аморан. Теперь твоя очередь сделать что-то для всех, переступить через гордость. Ты и Аирель необходимы мне. Я не сравниваю вас, не обделяю любя. Хватит делить, довольно мучить. Каждый из нас мечтает, чтобы события сложились иначе. Но назад дороги нет! — я разжала ладони и повернулась так, чтобы меня видели оба упрямца.
— Теперь ваш черёд. Если вернёмся на Мотейру в том же составе, вам придётся договариваться. Засуньте свою холёную мужскую гордость куда подальше! Вы принадлежите мне, и никто не сможет уйти. Я не собираюсь оправдываться или извиняться за чувства. До тех пор, пока Проклятие не снято, никто не коснётся меня, как мужчина.
Две пары глаз буравили, не мигая, каждый с особой тщательностью прятал чувства и пытался переварить услышанное. Им предстоит решить это между собой.
— Все выяснения отношений после возвращения. Аирель, ты понял? — я откровенно давила на мага.
— Да, жрица, — короткий поклон. Маг не сможет проигнорировать мои требования, не посмеет.
— Аморан?
— Я сделаю так, как ты хочешь, Паулина.
— Можете дружно считать меня чудовищем, монстром, кем угодно, но сейчас сделаете так, как я требую. А теперь собрались, оставили эмоции в этой комнате и на выход! Выполнять!
Не знаю, что увидели на моём лице мужчины, только приказы воспринялись гораздо лучше, чем уговоры предыдущих дней. Аморан быстро, по-военному ловко оделся, пристегнул к поясу невидимый меч Кейб. У дверей его ждал маг в полном молчании.
— В гостиной нас заждались отец и Аяна. Настоятельно рекомендую спуститься к ним с холодной головой. От каждого потребуется всё, на что он способен. Следуйте за мной!
Я заметила, как переглянулись мужчины, но без возражений пошли следом. Волновалась ли, гневалась, злилась? Нет, и это вполне устраивало. Мне удалось отстраниться от чувств. Если наш поход закончится успешно, и мы вернёмся, они хлынут лавиной, едва я ослаблю контроль. Но это будет потом, главное дожить до этого будущего и сохранить всех. Контроль эмоций — мне это необходимо сейчас. А пока я шла по длинному коридору к распахнутой настежь двери гостиной, за спиной неслышными тенями скользили сосредоточенные мужчины.
— Явились, наконец, — проворчал отец, но я обожгла холодным взглядом, и Хегельг осёкся.
Аянка развалилась на белом ковре, подперев руками подбородок. Она болтала ногами в высоченных каблуках и алая подошва то и дело мелькала яркими вспышками. На губах играла ироничная улыбочка и очередной едкий комментарий уже готов слететь с острого язычка.
— Не сейчас, Аяна.
Мне пришлось лишь покачать головой, и в который раз вознести благодарность, за то, что мы понимаем друг друга без слов. Улыбка моментально слетела с лица подруги, на место веселью пришла собранность и внимание. Оборотень сразу подобралась, вскочив с пола. Желание ворчать, веселиться и ругаться улетучилось. Теперь мы действительно готовы в последний раз обсудить план похода.
Компания подобралась экстремальная и чем больше мы узнавали друг друга, тем больше позволяли заглянуть под свои маски. Никто из нас не мог похвастаться ангельской чистотой, каждому есть что скрывать, сражаться с собственными демонами в душе. И всё же мы вместе. Это и есть моя семья. Я принимаю их.
— Итак, кхе-кхе, — начал отец, прочистив горло.
Он пригладил убранные в импозантный хвост волосы и обвёл присутствующих цепким взглядом. — Мы обсуждали несколько вариантов доставки Паулины в склеп мага. Нам позволено помочь ей в этом мероприятии. Девочке предстоит собрать савию, а нам нужно предоставить ей возможность добраться туда живой, а потом вернуться на Мотейру. Сначала перевес был за тактикой отвлекающего маневра. То есть устроить большую бойню, а Паулина под шумок незаметной тенью проскользнёт к могиле и обратно. Но, хорошо подумав, мы изменили мнение. Хранитель мира узнает о нашем прибытии мгновенно и нахождение каждого из пришельцев тоже не останется тайной. Поэтому фактор скрытности не сработает. Значит, идём все вместе, максимально прикрывая друг друга, двигаемся напролом. Едва ли получится открыть портал вблизи склепа. Думаю, что магия там не стабильна, если не сказать, опасна и непредсказуема. А возле источника вообще недоступна или искажена настолько, что пользоваться ей подобно смерти. Аирель единственный из нас, кто был там.
— Я тоже там бывала и не раз, правда слишком давно, ещё до трагических событий. В благодатном мире эльфов, единорогам всегда были открыты двери. У нас общий Творец, а значит в какой-то мере мы родственники. Жаль, что сейчас наши пути разошлись, — грустно рассказывала Аяна, сложив руки на груди.
— Подожди! Тот маг убил владыку эльфов? Это был их мир? — ошарашено спросила я и присела на диван. В голове с бешеной скоростью складывались недостающие кусочки мозаики, и всё-таки чего-то не хватало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
