Из тёмно-синей глубины поднимались змеи. В кристально чистой воде их длинные серебристые тела извивались, проталкивая себя к поверхности. Они достигли горизонта, когда солнечные лучи ярко осветили чешую, подвижная кожа вспыхнула, отражая преломлённый свет. Сотни, нет тысячи змей! И с каждой долей секунды их становилось больше. Мы переглянулись и синхронно погребли прочь. Баловство откладывалось.
— Это что такое? — закричала я, вынырнув на поверхность и стремительно подплывая к берегу.
— Не знаю. Но думаю, что не стоит находиться у них на пути, — Аяна кивнула в сторону шевелящейся массы.
Сверкающие змеи почти достигли поверхности и двигались под водой к берегу. Мы опередили их всего на пару метров, когда достигли места, откуда можно выбраться на сушу. Озеро очень глубокое, а береговая линия крайне узкая, она заканчивалась крутым обрывом вниз. Змеи прибыли именно оттуда, из далёкой бездны. Взявшись за руки, мы выскочили из воды. Но сделали лишь несколько шагов и резко остановились. Никто из нас не спешил применять магию. В этом гостеприимном мире не верилось в существование опасности.
Мы так и не разомкнули рук, пока наблюдали, как на поверхности воды появляются серебристые узкие головы и медленно поворачиваются в сторону утреннего солнца. Сколько же их здесь? Змеи всё всплывали и всплывали, скапливались на узком мелководье, не выползая на сушу. Тысячи, десятки тысяч извивающихся узких тел с торчащими над поверхностью слепыми головами. От слитного движения в солнечных лучах рябило в глазах. Эта шевелящаяся масса превратила кромку озера в переливающееся кольцо из серебристых тел.
Я отпустила ладонь Аяны и подошла рассмотреть змей. Они почему-то не выползали на берег, и меня одолело любопытство. Интересно наблюдать за странными созданиями и не бояться ни капли. Подойдя к самой воде, я присела на колени и склонилась низко-низко. Кто они, пришельцы из холодных глубин? На повёрнутых к солнцу головах нет глаз, рта, вообще никаких отверстий.
— Странные змеи, — любопытство разгоралось всё сильней и захотелось потрогать необычных гостей, понять, зачем они здесь.
— Потому что это не змеи, Паулина. Смотри!
Аяна уселась рядом и заставила обернуться в сторону поляны. Оттуда к воде летело целое облако белоснежных бабочек. Их крылышки похожи на снежинки, маленькие тельца невесомы и прозрачны. Они накрыли нас бесшумной метелью, словно белым пологом. Но бабочки прилетели не ради нас. Солнце согревало поднявшихся из холодной глубины созданий, и они лопались с едва слышными хлопками.
— Это не змеиные головы, а бутоны! Смотри, они распускаются!
Перед нами происходило таинство природы. Существа, которых раньше мы считали змеями, на самом деле оказалось растениями и на поверхность они поднялись именно для этого момента. Нагретые утренним солнышком плотные створки лопались, и бутоны раскрывались, выпуская тоненькие отростки. На самых кончиках раскачивались цветы по форме напоминающие колокольчики. Внутри голубые лепестки покрыты капельками душистого нектара. И я догадалась, кого они приманивали таким способом. Метель из бабочек прилетела сюда на сладкий пир, они порхали от одного цветка к другому, опыляя растения.
Аяна прислонилась ко мне и склонила голову. Я нашла её ладошку, непроизвольно пробуя температуру. Слава всем богам, кожа единорога оставалась очень горячей.
— Не бойся, маг. Я полностью восстановилась. Этот мир и хорошая компания — замечательные лекари.
— Зачем, Аяна? Зачем ты так растратила себя?
— Не могла же я позволить магу сойти с ума, содрать с себя кожу заживо и раствориться в кошмарах, — бросила подруга, глядя на бабочек.
— Могла.
— Ты права, могла, но только не сейчас, — Аяна резко развернулась ко мне, яркий румянец выдавал волнение. — Послушай, малыш, я могу забрать тебя с Мотейры насовсем. Это в моих силах: найти другой мир и другого духа-хранителя. Как только мы вернёмся, тебя ждёт только боль, много-много боли. Пожалуйста, Паулина, ещё не поздно что-то изменить. Оставь человека, оставь магов. Они требуют слишком много за короткий срок. Ты сходишь с ума, разве не чувствуешь?
— Чувствую. Уже некоторое время две сущности во мне раздирают душу и сражаются между собой насмерть. Видения и страхи преследуют меня. Аирель прав, я превращаюсь в неуправляемое чудовище с искажённой сутью.
В памяти вспыхнули жуткие кошмары, но я сумела их погасить другими образами. Спящая подруга, холодная и истощённая, но вытащившая из безумной бездны — вот о чём думалось сейчас. Я вспоминала, как забралась к ней под одеяло и согревала своим теплом. Именно это было реально. Мои разметавшиеся волосы поползли по плечам Аяны, обвивали руки.
— Оставь их, пойдём со мной. Забудь о Проклятии, Паулина, прошу! Ты прекрасна и молода, найдётся другой мужчина, да хоть сотня, что полюбят тебя. Полюбят, но не потребуют таких жертв. Цена слишком высока!
Глаза подруги потемнели до черноты, за ними плескалась огромная сила, способная увести меня куда угодно. И всё же она так и осталась по ту сторону, сдерживаемая сильной волей. Аяна предлагала мне выбор, которого на самом деле не было. Никогда не брошу Аморана, не оставлю отца и Аиреля, но здесь и сейчас я бесконечно благодарна единственной подруге, хотя бы за иллюзию выбора.
— Не надо, родная, — щека прижалась к щеке.
Я прошептала эти слова на ушко и Аяна мгновенно сникла. Пока мы разговаривали, белоснежные бабочки покинули подводные цветы и разлетелись кто куда. Странные растения исчезали под водой, медленно опускаясь на дно. Теперь им торопиться некуда. Солнце скрылось за низкой тучей, и первые капли дождя упали с неба. Аяна встрепенулась, сбросив меланхолию и тоску. Она подскочила на месте и дёрнула меня за руку.
— Дождь! Паулина, смотри, начинается дождь! Пойдём танцевать!
Озорная улыбка и сто чертенят в глазах, невозможно устоять и не улыбнуться в ответ. Начинался ливень, а мы бежали по сочному лугу, держась за руки, и подставляли лицо крупным каплям. Они стекали по нашим обнажённым телам. Волосы мгновенно намокли и потяжелели. А мы мчались по мягкой траве с закрытыми глазами, почти летели. Руки разомкнулись, но лишь для того чтобы начать плавный танец. Я не смотрела на Аяну, но чувствовала каждое её движение. Она плела дивный узор, извиваясь всем телом. Мои колышущиеся руки, вздрагивающие бёдра, изгибающаяся змеей спина вплетали новые детали в этот танец. Мы танцевали для этого мира, который благосклонно принял нас и поделился своим чудом. Он позволил сделать глоток передышки в бешеном марафоне жизни, укрыл от всех и вся. И в узоре танца светилась искренняя благодарность, потоками летнего дождя в рисунке разливалась взаимная нежность. Я чувствовала себя беззаботно, как в детстве…как в детстве?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
