Мою руку сжимала холодная ладонь, я повернула голову и встретилась взглядом с Аяной. Шоколадные глаза потемнели, стали почти чёрными, в них тлела усталость. Тени лежали на щеках, губы побледнели, черты заострились. Капельки пота выступили на верхней губе и напряжённом лбу, как после затяжной болезни. Не отпуская прохладную ладонь, я приподнялась на локте и склонилась к подруге. Мокрые волосы прилипли к впалым щекам, на бледном лице жили только глаза, внимательно меня рассматривающие. Я мельком глянула на свои руки и с облегчением увидела знакомую гладкую кожу, а не чёрные когти и землистые наросты. На теле не ощущалось ни единой раны. Неужели весь этот кошмар с чудовищем существовал лишь в моём воспаленном воображении, и я истязала себя в приступе помешательства?
— Как ты себя чувствуешь? — прошептала Аяна, едва шевеля губами.
— Отлично. А вот ты…Что случилось?
— Что ты помнишь последнее? — игнорируя мои вопросы, вновь спросила подруга.
Я склонилась к мокрому лбу и прикоснулась губами. Холодная испарина на ледяной коже — что это значит у единорогов? Я ничегошеньки не знала о физиологии оборотней, но, по-моему, Аяна должна быть горячей.
— Смутно помню: как сдирала с себя кожу, как ты уносила меня из Мотейры, как куда-то поднимались, и твоё тело светилось от напряжения, как расступилась некая преграда. Сумбур полный. Нет уверенности, что это не бред и не галлюцинации.
Дыхание Аяны вырывалось едва слышным хрипом. Я провела по нежной щёчке кончиками пальцев, откинула прилипшие локоны. Алые ленты потускнели на груди и плечах девушки, мне захотелось их стянуть, казалось, они душили маленькое исхудавшее тельце.
— Это хорошо, ты почти полностью исцелилась, — Аяна сделала последнее усилие и закрыла глаза.
— Ты скажешь что произошло? Милая, что с тобой? Как помочь? — я села на колени, подхватила подругу под руки и осторожно прислонила к себе спиной. — Ты холодная, как ледышка. Ведь так не должно быть? Что сделать, скажи?
— Ждать. Я потратила слишком много сил, пробиваясь на высший план бытия, а потом искала этот мир и лечила тебя, котёнок, — прошелестело в голове затухающим голосом. Кажется, Аяна засыпала или теряла сознание.
— Как же тебе помочь?
Но она уже не слышала, безвольно откинув голову на плечо. Думай, Паулина! Может попробовать магией? Но она просто отталкивалась от единорога, сколько я не пыталась исцелить и передать силы извне, или привлечь собственный источник. Аяна должна быть очень горячей, но сейчас подруга холодная и мокрая, значит нужно её согреть! Как только идея пришла в голову, я решительно взялась за воплощение.
Одинокое цветущее дерево служило нам естественным пологом. Волею единорога мы оказались на потрясающей зелёной поляне перед лесным озером. Идеальный зеркальный круг отражал медленно движущиеся облака, тихий ветер лениво гонял волну. Это место словно персональный рай, где даже воздух наполнен эйфорией. Магия течёт лёгко и свободно, лишь пожелай, затронь почти видимые нити. И я мгновенно создала круглую перину, похожую на пушистое облако с парой десятков всевозможных подушек и толстым одеялом. Закончив узор в тонком мире, перетащила Аяну в самый центр мягкого чуда. Поблекшие ленты полетели в сторону, а взамен хрупкое тело закуталось в пуховое одеяло.
Оранжевое солнце рая воплоти, неуклонно опускалось за высокие кроны деревьев. Они окружали плотной стеной наше убежище с поляной и озером. Здесь время текло по-своему. Я нащупала под одеялом ладошку Аяны и вздохнула. Она всё ещё холодна.
— Милая моя спасительница, зачем же ты растратила себя и как теперь помочь? Тебя не исцеляет магия, не греет солнце или постель из нежного пуха. Где найти тот огонь, что вернёт силы? Быть может, ты не отвергнешь тепло души, моей души.
В объятьях мягчайшей перины уютно и комфортно, невесомое одеяло укрыло от вечерней прохлады. В маленьком мирке тёплого облака спали две юные девушки, тесно прижавшиеся друг к другу. Никто не потревожит глубокого сна: ни боги, ни люди, ни звери. Верхний мир укрыл гостей от всей Плеяды. Зеркальная пелена окутала планету, сделала непроницаемой для самых пристальных глаз. Два близких существа, сами того не замечая, исцеляли друг друга во сне. Ночной ветерок нежно переплёл разметавшиеся по подушкам локоны, шоколадные и огненно-рыжие. В непослушных завитках играл лунный свет, разбегаясь брызгами, стекая по шелковистым волнам. Мир затаился и прислушивался к слитному дыханию, к ровно бьющимся сердцам. Нет места кошмарам и тревожным видениям, здесь плетутся цветные грёзы. Они вдыхаются вместе с душистой розовой пыльцой, падают песчинками надежды и прорастают силой и уверенностью. Мир терпеливо ждал пробуждения…
Сильные руки несли моё едва проснувшееся тело. Открывать глаза совершенно не хотелось, вот бы остаться в тех сладких снах, что пришли этой ночью.
— Аморан, куда ты меня несёшь? — пробурчала я сквозь дрёму.
— Чего? Какой Аморан? — раздался недовольный девичий голос.
Я резко открыла глаза буквально за долю секунды до того, как плюхнуться в обжигающе холодную воду лесного озера.
— А-а-а! Кхе-хм! Тьфу! Аяна, ты сдурела? — барахталась и отплевывалась я, выпучив глаза.
Сонное оцепенение сняло, как рукой, сознание прояснилось. В ушах звенел заливистый хохот Аяны, абсолютно здоровой и традиционно бесцеремонной. Ах, так? Делая вид, что беспомощно барахтаюсь, я подобралась поближе к веселящейся подружке. Она стояла на узенькой полоске мелководья, резко обрывающейся большой глубиной. Я подкралась совсем близко и схватила за ноги. Аянка потеряла равновесие и мы вопящим клубком рухнули в воду, но на этот раз вместе. Вода глубокого озера сомкнулась над нами, и сквозь неё я увидела сердитые шоколадные глаза. Они сверлили в упор, губы сжались в ниточку. А вот теперь пора уплывать!
Отпустив разъярённого единорога, я быстренько заработала руками, пытаясь отплыть, как можно дальше. И мне почти это удалось. За щиколотки ухватились тонкие горячие пальцы и потащили в глубину. Невозможно отцепиться от оплетающих рук и ног. Остаётся трепыхаться, как попавшая в сети рыбка, извиваться и краем глаза наблюдать за удаляющейся поверхностью, за солнечными лучами, проникающими в толщу воды. Я вырывалась изо всех сил, брыкалась и пиналась, но хватка единорога — стальные тиски. Подруга не причиняла мне боли, скорее играла. Мы азартно боролись, пока Аяна не замерла, глядя куда-то позади меня. Я обернулась и проследила за направлением взгляда.
Из тёмно-синей глубины поднимались змеи. В кристально чистой воде их длинные серебристые тела извивались, проталкивая себя к поверхности. Они достигли горизонта, когда солнечные лучи ярко осветили чешую, подвижная кожа вспыхнула, отражая преломлённый свет. Сотни, нет тысячи змей! И с каждой долей секунды их становилось больше. Мы переглянулись и синхронно погребли прочь. Баловство откладывалось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
