любви, понимая, заботы, связавшие и сделавшими их по-настоящему родными. — Любимый мой братик. Тебе плохо. Тебе очень плохо. Я не заметила сразу. Прости меня.
— Наверное, не хуже, чем тебе, — он повернулся, посмотрел на сестру. — Это ты прости меня за эти слова. Они не мои.
— Я знаю, — Элени улыбнулась сквозь слезы. — Поэтому так и люблю тебя. У меня есть к тебе просьба.
Дим кивком головы показал, что слушает.
— Оставайся таким всегда. Не становись как они. Тем, кто считает, что можно сломать судьбу, разрушить жизнь только потому, что кому-то это может быть выгодно.
Димостэнис резко выдохнул. Он все еще не мог привыкнуть к общению с новой Элени.
— Каким бы я ни был, я всегда буду на твоей стороне. Ты это помни.
Сестра поцеловала его в щеку.
— Уже рассвет. Я должна идти. Ты же знаешь, у меня сегодня помолвка.
Дим вернул ей поцелуй, прикоснувшись губами ко лбу. Элени перепрыгнула на берег. Обернулась.
— Благословит Талла твои дни, любимый братик.
Димостэнис остался на озере, ощущая энергетику просыпающегося мира. Он хотел бы раскрыть хьярт и наполнить тело силой стихий, хотел вызвать Хоруна и взмыть к небу, слышать искренний смех маленькой сестренки, стоять посреди голубых цветов и прижимать к себе любимую женщину. Прошлая жизнь окончательно ушла в небытие. Будущая не имела ни смысла, ни целей.
Когда Дим вошел в дом, в гостевой комнате уже почти все были в сборе. Мама, Лиарен с Дианой, Ривэн Пантерри. Невесты пока не было. Отсутствовал и глава Дома. Он поприветствовал собравшихся и сел в одно из свободных кресел.
Тикали мены. Брат тихо разговаривал с избранницей. Она улыбалась в ответ на его слова. Он держал в руке ее ладошку и нежно перебирал тонкие пальчики. Они не были похожи на тех, кто вынужден терпеть друг друга только потому что за них решили их судьбу. Счастливые, влюбленные.
Жених, сжавшись в кресле, теребил полы сюртука. Явно он был счастлив не более Элени, но со своей участью смирился быстрее чем она. Впрочем, может и не мирился. Все же для него и его Дома этот союз очень выгоден. Защита, надежность и не надо самому думать о завтрашнем дне.
Есения Иланди смотрела в окно. Она не выглядела как счастливая мать счастливой невесты. И даже она не смогла помочь своей дочери избежать этого союза.
Послышались быстрые шаги. В комнату вошел хозяин дома. Чуть помедлил, потом ни на кого не глядя, прошел прямо к креслу, в котором сидел младший сын.
— Где она?
— Кто? — Дим поднял глаза на отца.
— Даже не смей мне здесь устраивать свои штучки! — зарычал Лауренте. — Где твоя сестра?
— Я не знаю.
Отец грозной скалой навис над Димостэнисом, тяжело положив руку ему на плечо.
— Я не буду терпеть все это! Я говорю с тобой, как глава Дома, к которому ты принадлежишь.
Дим, преодолевая силу отца, медленно поднялся с кресла.
— А не то, что? — тихо уточнил он. — Опять попытаетесь убить меня? Или для начала выкинете из своей Великой семьи?
— Как бездомного щенка, — разъяренно вскричал Лауренте, — лишу имени и покровительства Дома!
— Хорошие новости! — Димостэнис тоже повысил голос. — Тогда пусть все будут свидетелями: я отрекаюсь от рода Иланди. Прошу с этого мгновения не считать меня вашим сыном и лишить права называться вашим именем!
— Прекратите!!! — Есения все так же стояла у окна, зажав голову руками. — Прекратите оба! Что с Элени?
Глава Дома бросил еще один грозный взгляд на сына.
— Димостэнис? — мама тоже смотрела на него.
— Я не знаю, — ответил он ей, — около сэта назад мы с ней были в беседке на озере, разговаривали. Потом она ушла, сказав, что ей надо готовиться к празднику, — ехидно закончил он, бросив взгляд на отца.
Женщина обвиняюще посмотрела на избранника и, больше не сказав ни слова, покинула комнату. Диана последовала за ней. Меной спустя встал и Пантерри, видимо, решив, что будет лишним на семейном выяснении отношений.
— Что происходило здесь в последние дни? — спросил Дим, не обращаясь ни к кому конкретно. — Почему Элени вообще не в Такадаре? Учебный ар в разгаре.
Отец медлил, словно борясь с собой, чтобы начать разговор.
— В конце прошлого ара она заболела, и мы забрали ее домой. Оставался минор до конца ара, смысла возвращаться не было. Я привел ей преподавателя домой. Элени занималась здесь и довольно успешно сдала все экзамены. Она упросила нас с Есенией продолжить ее обучение в таком же ключе и далее.
— Как она себя вела?
Лауренте раздраженно пожал плечами.
— Как обычно.
— Все же, можно хоть немного подробнее? — Дим изо всех сил держал себя в руках.
— Она была счастлива. Когда Есения затеяла реконструкцию дома давала советы, активно общалась с архитекторами, художниками, мастерами по росписи.
Приехав в имение, Димостэнис, на самом деле, заметил перемены. У него не было времени ходить любоваться всем, что было сделано, но то, что попадалась на глаза — отметил и не мог не признать, что ему понравилось.
— Этот архитектор, — вдруг произнес Лиарен, — я его пару раз встречал в доме. Мне показалось его лицо знакомым, но я никак не мог вспомнить. Сейчас, когда связали с Элени… Это тот смертный, который пришел к тебе и сказал, что нашел сестру.
Дим почувствовал, что у него выбили почву из-под ног. На какое-то время он и в самом деле ощутил себя в невесомости, оглушенный, потерявший всякую ориентацию. Что-то еще говорил Лиарен, отец давал какие-то указания.
Очнулся лишь когда в дом привели незнакомого человека.
— Ты помощник архитектора? — спросил Лауренте.
Человек кивнул.
— Его имя? — выдавил из себя Димостэнис.
— Энтони Ингард, он работает в конторе кира…
— Я не спрашивал, где он работает! Где он сейчас?
— Я не видел его с самого утра. Розан, мастер по росписи сказал, что он какой-то странный был еще с вечера. Спешил закончить чертежи, давал указания, как будто собирался уходить.
Человека отпустили. В комнате повисла тяжелая гнетущая тишина.
— Смертный говоришь? — мрачно произнес глава Дома.
Он повернулся к младшему сыну.
— Ты знал, — даже не спросил, просто пригвоздил, как приговор.
— Теперь это имеет какое-то значение? — Димостэнис был раздавлен.
Разговор на озере с сестрой был прощанием. Он-то думал, что эта ее блажь осталось в прошлом.
— Ты во всем виноват. Ты обещал беречь ее. Ты взял ее под свою ответственность, — слова отца били сильнее любых формул, — но куда тебе? Ты же был занят! Совал свой нос куда не следует, забывая смотреть за сестрой!!!
— Отец, это случилось, когда Элени
