завтра, на рассвете, как и исполнение его.
- Штраф? Работы? Будьте снисходительны к новеньким. Я есть хочу, я устал с дороги, у меня столько приключилось за последний день.
- Вас накормят, чем пожелаете.
- Да? Меня уже обещали сегодня покормить.
- С этим проблем не будет, еда, игра, совокупление, все, что пожелаете.
- Да у вас, по ходу, круче, чем в норвежских тюрьмах.
- Вы уже сидели за проступки?
- Нет! - Ответил я резко. - Эта информация из открытых источников.
Австралопитеки вывели меня на большую улицу и посадили в бричку, управляемую мускульной силой одного из охранников. Под стук колес булыжной мостовой меня повезли в тюрьму. Голод не давал задуматься о том, что это может быть опасно. Он перевешивал страх, интуицию и прочие мои функции, отвечающие за самосохранение.
Экипаж въехал под высокий арочный проход в еще более высокой кирпичной стене. За спиной с шумом опустилась железная переборка, отделив внутренний двор тюрьмы от внешнего мира. Бричка остановилась. Меня грубо вытащили из нее и повели в сторону каменного здания с маленькими окнами, по тюремной практике прикрытые решетками.
- Из огня да в полымя. - Произнес я упавшим голосом. - Бесплатный адвокат от государства у вас положен.
- Не слышали про такого. - Ответил австралопитек, идущий слева.
- А мне говорили, что вы ушли от нас далеко вперед, в плане прогресса. А вы даже про презумпцию невиновности не слышали. Вину надо доказать.
- На суде докажут.
Через могучую деревянную дверь, усиленную кованными петлями, меня завели в прохладную и темную комнату. После уличного света пришлось долго вглядываться, чтобы увидеть ее обстановку. Когда глаза привыкли, я увидел пернатого, скребущего пером по бумаге, видимо, перо было его собственное. Меня подтолкнули к разумной птице.
- Полное имя. - Птица поднял на меня длинный клюв и моргнул третьим веком.
- Жорж. - Хотел добавить Милославский, но передумал. - Землянский. - Так было правильнее.
Птица-секретарь внесла мое имя скрипучим пером.
- Обстоятельства, при которых вы оказались в Транзабаре? - Голос у нее был скрипучий, как у несмазанной дверной петли.
Я рассказал все, начиная с момента, когда моя машина выхватила светом фар голого Вольдемара, или кто он там был на самом деле. Пернатый слушал меня ничего не записывая.
- Значит, контрабандным. - Резюмировал он и внес всего одно слово в описание моего появления в этом городе.
- Постойте, я не вещь, которую можно пронести. Налицо мошеннические действия, которые легко доказать. У вас есть записи с камер наблюдения? Хотя, какие камеры в вашем музее.
- Оставьте свой тон для суда, мне нужны только сухие данные. Подтверждаете, что золотой самородок принадлежит вам?
- Не подтверждаю. Мне подкинули.
Птица-секретарь что-то вписала в бумагу. Поставила под текстом печать и присыпала черным порошком влажный текст. Затем помахала над бумагой крыльями, подсушивая его и сдувая остатки порошка.
- В общую камеру, для контрабандистов. - Произнес пернатый.
Откуда-то из сумрака вышли двое. Я не видел их до сего момента и готов был поклясться, что их в комнате не было. Эти были больше похожи на человека, но только с детства сидящего на стероидах. Мышцы были перекачаны до такой степени, что скрывали шею, а ноги терлись друг о друга, заставляя идти враскорячку. Парочка забрала меня из рук австралопитеков и вывела из комнаты.
По винтовой каменной лестнице меня вывели на второй этаж. Подвели к решетчатой двери, за которой стояли, сидели и лежали прямо на полу не меньше двадцати существ. Синтольный культурист открыл грохочущий замок, а второй толкнул мень в камеру. Я чуть не налетел на благообразного старичка, с длинной белой бородой до пола.
- Мир в хату, господа сидельцы. - Иномирцы иномирцами, но феня в тюрьме первое дело.
- Драсьте. - Ответил кто-то.
Я застыл на входе, не зная, можно ли мне пройти дальше, чтобы расположиться основательнее.
- Я в первый раз здесь, не местный, обычаев не знаю, поэтому прошу быть снисходительнее, если нечаянно нарушу какую-нибудь тюремную заповедь. Ладно?
- Так, здесь все в первый раз.
- Здесь только те, кто не умеет сам ходить через миры. Они нас всех считают контрабандистами.
- Вам тоже об этом не сказали? - Спросил я.
- Нет, я вообще бухой был, не помню, как здесь оказался.
- А я летел на самолете, который сломался и пошел к земле. Там был один мужик, который меня вытащил из него в этот Транзабар.
- На самолете? - Обрадовался я. - Откуда вы, с Земли?
- Нет, у нас нет такой страны.
- Жаль. Хотелось бы земляка встретить. Никого с Земли нету?
В ответ было молчание. Я вздохнул и прошел к нарам, которые, как мне показалось, были свободными. Присел на уголок, готовый прыснуть с них, если окажется, что они заняты каким-нибудь авторитетом. Никто ничего не сказал и даже не подал вид, что я поступил как-то не так. Я осмелел.
- А что, кормить когда будут?
- С утра тут сижу, самый первый, еще ничего не приносили. - Ответил иномирец, похожий на енота или барсука черными полосками на лице и белой плотной шерстью.
- А мне обещали? - Я расстроился.
- Всем обещали, но есть мнение, что обещание исполнят перед вынесением приговора.
- Приговора? - Меня кольнули неприятные предчувствия. - Звучит, как исполнение последней воли перед смертной казнью.
- Есть такое мнение.
- И ведь знак был такой отчетливый, начинается жопа. - Я вспомнил бледную задницу Вольдемара. - Надо было тормозить раньше.
- Что теперь говорить об этом? - Сидящий напротив меня пухлый человек с добрыми синими глазами, покачал головой. - Принятие неизбежного лучший способ завершения земного пути.
- Нет уж, пока дышу - надеюсь. - Ответил я.
Мысль о смерти казалась мне совершенно невозможной. Не верилось, даже в том театре абсурда, который со мной приключился, что это последнее представление в моей жизни. Нет, обязательно должно было случиться какое-то событие, которое не даст этому произойти. Моя твердая убежденность в этом подействовала на меня успокаивающе.
Желудок сразу отреагировал на изменение настроения громким урчанием.
- А что, никто не пронес с собой ничего съедобного? Выкладывайте на общак, поделимся по-братски. - Я упер руки в колени «по-авторитетному».
Мой вопрос остался без ответа.
- Может, съедим кого-нибудь? - Подал голос из противоположного конца камеры человек с явными чертами хищника. - Есть тут
