было бы поговорить обязательно с самим Дугласом?
— Что ж, я попросил бы Джима устроить это. Но рассказать Джиму о моем деле было бы скорее. Видите ли, Джубал, телевещательные корпорации очень важны для Администрации, и Администрации это хорошо известно. Но мы стараемся такие вещи не акцентировать.
— Том, но предположим, вам буквально позарез необходимо поговорить с Дугласом в течение ближайших десяти минут.
Брови Маккензи полезли вверх.
— Ну… если бы это было так важно, я бы объяснил Джиму, почему…
— Нет!
— Ну будьте благоразумны!
— Этого-то я как раз и не могу себе позволить. Предположим, вы обнаружили, что Санфорт крадет серебряные ложки, так что в чрезвычайной ситуации вы ему доверять не можете. А вам надо поговорить с Дугласом немедленно…
Маккензи вздохнул.
— Я бы сказал Джиму, что мне надо поговорить с боссом, и, если меня немедленно не соединят с ним. Администрация никогда не получит от нас поддержки.
— О'кей, Том! Приступайте!
— Что?
— Позвоните во Дворец по другому аппарату и будьте готовы моментально подключить меня к нему. Мне необходимо говорить с Генеральным… и немедленно!
Маккензи был возмущен.
— Джубал, старина…
— Иными словами, вы не хотите?
— Иными словами, я не могу. Вы выдумали чрезвычайную ситуацию, в которой, прошу извинить, главный менеджер глобальной сети вещания мог бы пробиться к Генеральному секретарю. Но я не могу передать это право кому-то другому. Слушайте, Джубал, я вас глубоко уважаю. Корпорация не хотела бы потерять с вами контакт, мы страшно сожалеем, что не можем привязать вас к себе постоянным контрактом. Но этого я сделать никак не могу. Нельзя звонить главе мирового правительства, если он с вами разговаривать не хочет.
— Ну а если я соглашусь на исключительный семилетний контракт?
Вид у Маккензи был такой, как будто у него разболелись зубы.
— Все равно не могу. Я потеряю свою работу, а вы будете связаны по рукам и ногам контрактом на семь лет.
Джубал подумал, не позвать ли Майка к телефону и не назвать ли его. Но именно корпорация Маккензи транслировала фальшивку «Человек с Марса», а Маккезни или участвовал в жульничестве, или, если даже он был честен, как считал Джубал, то все равно не поверил бы, что его втянули в такой пошлый обман.
— Ладно, Том. Но вы знаете все ходы и выходы в правительстве. Кто может позвонить Дугласу, когда захочет, и будет с ним говорить? Я не имею в виду Санфорта.
— Никто.
— Черт, да не может же он жить в вакууме! Должны быть люди, которые могут позвонить, и никакой секретарь их не отошьет.
— Может, кто из кабинета? И то не все.
— Ну их-то я все равно не знаю. Нет, не из политиков. Кто может позвонить ему по домашнему телефону и пригласить сыграть в покер?
— Хм… много же вы хотите… Ну есть такой Джейк Алленби.
— Его я встречал и не понравился ему. А он — мне. И он знает это.
— У Дугласа мало личных друзей. Его жена не поощряет… Слушайте, Джубал, а как вы насчет астрологии?
— Спасибо, никогда не пью… Предпочитаю бренди.
— Что ж, дело вкуса. Но знаете, Джубал, если вы когда-нибудь только намекнете, что я вам это сказал, я перережу вам лживую глотку.
— Подписано. Согласовано. Продолжайте.
— Так вот, Агнес Дуглас употребляет это кушанье. И я знаю, где она его покупает. Ее астролог звонит ей в любое время, а, поверьте мне. Генеральный секретарь очень прислушивается к голосу миссис Дуглас. Можете позвонить ее астрологу… Остальное будет зависеть от вас.
— Помнится, в списке тех, кому я посылаю рождественские подарки, никаких астрологов нет, — с сомнением ответил Харшоу. — А как его зовут?
— Ее. Ее зовут мадам Весант. Живет в Вашингтоне. По буквам: В, Е, С, А, Н, Т.
— У меня есть ее номер! — в восторге возопил Джубал. — Том, вы оказали мне огромную услугу!
— Надеюсь. Что-нибудь еще?
— Подождите минуту. — Джубал взглянул на записку, подложенную ему под локоть. Она гласила: «Ларри говорит, что передатчик не работает, и он не знает почему». Джубал продолжил: — Ваши камеры не сработали из-за неполадок в передатчике.
— Пришлю кого-нибудь.
— Спасибо. Больше того — огромное спасибо.
Джубал отключился, потом снова набрал номер, назвал имя, попросил оператора задействовать противоподслушивающую технику, если названный номер такую технику имеет. Такое приспособление было, что Джубала нисколько не удивило. Вскоре исполненное достоинства лицо мадам Весант заполнило экран. Джубал улыбнулся во всю ширь и окликнул:
— Эй, Руб!
Она всмотрелась и обомлела:
— Господи! Док Харшоу! Ах вы старый жулик! Да благословит вас Бог, как же приятно вас снова видеть! И куда это вы запропастились?
— Вы верно сказали, Бекки — именно запропастился. За мной по пятам гонятся гороховые шуты в мундирах.
Бекки среагировала мгновенно:
— Чем я могу помочь? Деньги?
— Денег у меня навалом, Бекки. Мои неприятности куда больше, и никто помочь мне не может, кроме самого Генерального секретаря. Мне надо с ним поговорить… и немедленно!
На ее лице ничего не отразилось.
— Много же вы хотите, док!
— Бекки, я знаю. Я пытался добраться до него… и не смог. Да и вам с этим связываться опасно, девочка. Я ведь сейчас хуже динамита. Я рискнул позвонить вам, надеясь, что вы мне посоветуете — может быть, дадите телефон, по которому я смогу его поймать. Но я не хочу, чтобы вы тоже вляпались в эту кашу. Вы можете пострадать, и я уж никогда не смогу попасться на глаза профессору… да упокоит Господь его душу.
— Я-то лучше знаю, что мне посоветовал бы профессор, — ответила она резко. — Бросьте нести чушь, док. Профессор божился, что вы единственный костоправ, которому можно доверить хирургический нож. Он никогда не забывал тех дней, что провел в Элктоне.
— Ну, Бекки, стоит ли об этом вспоминать! Я же получил свой гонорар.
— И спасли ему жизнь.
— Ничего подобного я не сделал. Сработала его воля к жизни… и ваши заботы.
— Гм… Док, мы теряем время. Насколько велика опасность?
— Они обвиняют меня во всевозможных преступлениях… и всякого, кто со мной связан — тоже. Есть ордер на… Федеральный ордер. Им известно, где я нахожусь, а бежать я не могу. Жду их с минуты на минуту. И мистер Дуглас единственный человек, который может все это остановить.
— Вы будете спасены. Я гарантирую это.
— Бекки… я уверен, что вы этого добьетесь. Но на это потребуется несколько часов. А будет допрос с пристрастием… Я же слишком стар для допроса третьей степени…
— Но… О Боже! Док, дайте мне какие-нибудь подробности. Мне придется составить гороскоп,
