искусницы-поварихи. Евлалия обличала расхлябанность и безответственность, какие царили в особняке на улице Альфреда де Виньи. Сама повариха собралась отправиться за покупками и стояла в шляпке, черных перчатках из шелка-сырца, а вместительную корзину поставила у ног.
– На рынке появилась первая зелень, до того свежая, до того нежная! Уж я-то знаю, как госпожа маркиза и мадемуазель Мари-Анжелин ее любят! Но как закупишь зелени вдоволь, если не знаешь, сколько человек будет столоваться с сегодняшнего дня и до пятницы, когда снова будет рынок? Скажите мне, когда должны вернуться из Бельгии молодые господа? Сегодня? Завтра? Вечером или утром? А с ними еще и господин Кледерман! Или он не приедет? И что мне прикажете делать?
– Я так вас понимаю, Евлалия, – вздохнула госпожа де Соммьер.
Она всегда выказывала своей кухарке величайшее уважение, почитая ее несравненные таланты.
– Но, к сожалению, ничем не могу помочь, – со вздохом добавила она. – Мы не знаем, когда приезжают наши мальчики. Что касается господина Кледермана, то в последнее время он тоже стал непредсказуемым. Думаю, самое лучшее – просто забыть о зелени до их приезда. Я уверена, что в запасе у вас множество шедевров, которые обойдутся без первой зелени.
– А если вам она вдруг понадобится, когда они приедут, – подала голос План-Крепен, – вы отправите Люсьена с подробным списком к Эдиару. Он сядет на автомобиль и привезет все необходимое. Эдиар весь год продает самую разнообразную зелень со всего света.
– Золотые ваши слова, мадемуазель Мари-Анжелин! Вы совершенно правы! Значит, на обед у нас сегодня ничего особенного. А раз у нас сейчас сизигийный прилив...
Маркиза и компаньонка переглянулись в недоумении.
– Откуда вы выкопали такое слово, Евлалия? – с интересом осведомилась маркиза. – Вы знаете, что это такое, План-Крепен?
– Сказать по правде, не знаю, – не слишком охотно призналась та.
– Меня ему научил один рыбак в Динаре, когда я еще там жила, – сообщила Евлалия не без гордости. Настроение у нее сразу улучшилось. – Это самый большой прилив, когда и луна, и солнце тянут воду в одну сторону. Так вот я сейчас найду преотличнейшего тюрбо[451] и приготовлю его с соусом "белое масло".
– А я думала, "белое масло" готовят только к щуке и луарской алозе...[452]
– К тюрбо этот соус подходит как нельзя лучше, и вам к тому же не придется сражаться с косточками, хотя маркиза справляется с ними отлично!
– Замечательно! Приготовьте нам тюрбо!
Евлалия, довольная эффектом, произведенным ее эрудицией, подхватила корзину и легким шагом покинула зимний сад. Прошло полчаса, и веселые "побратимы" высадились из такси...
Грохот кастрюль, доносившийся из кухни, сообщал всему дому, что настроение в доме близко к уксусному. Да и погода не обещала ровным счетом ничего хорошего.
– Твой тесть тоже собирается прилететь? – осведомилась тетя Амели.
– Нет. Он задерживается в Бельгии. Возможно, прилетит завтра или через пару дней.
– Тогда вези нас обедать в "Риц". Я попрошу План-Крепен предупредить Евлалию.
– Охотно отвезу, но объясните, что случилось? Евлалия плохо себя чувствует?
– Нет, виноват сизигийный прилив, – небрежно взмахнув рукой, ответила маркиза. – Я недавно узнала это слово, оно очень украшает беседу.
* * *
Завтрак в "Рице" был приятен не только тем, что столик стоял в глубине зала у самого сада, но и тем, что рассказ о поездке обошелся без Кледермана и ушей старых верных слуг.
– Я надеюсь, вы не поссорились, – обеспокоилась госпожа де Соммьер, после того как Адальбер, записной рапсод их компании, завершил рассказ о приключении в роскошных апартаментах королевы бельгийского шоколада.
– Нет, конечно. Но только хорошее воспитание помогло банкиру уйти, не хлопнув оглушительно дверью, когда он узнал, что рубин уплыл у него из-под носа.
– Какое ребячество, – пожала плечами маркиза. – Разве не у него в коллекции три рубина?
– Разумеется, – подтвердил Альдо. – Но с тех пор, как он увидел камень, который подарил мне старый барон, он хочет любой ценой заполучить два остальных на тот случай...
– Если те, что у него, не подлинные? Но это же смешно!
Альдо приподнял бокал и внимательно вгляделся в него, словно истину могли поведать пузырьки игристого вина.
– Не так уж и смешно. Признаюсь вам честно, что я и себе задаю тот же самый вопрос с тех пор, как сравнил те рубины и свой. Они настолько похожи, что голова идет кругом. А если вспомнить, что умирающий подарил мне еще и оправу, то вспыхнувшие знаки вопроса никак не могут погаснуть. Драгоценность, прежде чем перешла к Карлу Смелому, должна была принадлежать его отцу, герцогу Филиппу Доброму. Не забудем, что Филипп был щедрым меценатом, и, вполне возможно, разгадку нужно искать в его полной приключений жизни.
– И ты тоже собираешься окунуться с головой в приключения? – покачав головой, осведомилась старая дама.
Альдо нервно закурил и глубоко затянулся, прежде чем ответить.
– Не вижу другого выхода, – наконец произнес он. – Мориц не собирается оставлять меня в покое. Да и как иначе? Сам того не желая, я предоставил ему возможность вновь начать азартные поиски, продираясь на ощупь сквозь туман истории. А он считал, что в будущем его уже больше не ждет никаких загадок.
– Вы собираетесь продать ему ваш рубин? – спросила Мари-Анжелин.
– Подарки не продают. К тому же этим камнем совестливый человек хотел хоть в какой-то мере искупить преступление другого. Вполне возможно, я отдам ему этот камень, когда у него будут оба других. Но я совсем не хочу навлекать на него преследование убийцы.
Звон вилки, скорее брошенной, чем положенной на стол, привлек все взгляды к госпоже де Соммьер. Щеки ее пылали.
– А ты, женатый человек, отец троих детей, решил служить ему щитом? Прекрасная мысль! Поздравляю!
Альдо собрался ответить, но маркиза остановила его властным жестом.
– Не спорю, ты и никто другой разбудил дремавшего волка! Потому что у вас обоих одинаковая страсть! Потому что такова твоя профессия! Но я не допущу, чтобы ты бежал впереди, получая предназначенные ему удары! Лиза согласится со мной! Адальбер, налейте мне немного шампанского. Иначе я сейчас задохнусь!
– Впервые в жизни от гнева, а не от волнения, – пробормотал Альдо.
Адальбер поспешил исполнить желание маркизы и воспользовался этим, чтобы заговорить самому, прежде чем Альдо выскажет еще какое-нибудь наблюдение.
– Если ваше спокойствие, дорогая маркиза, можно купить такой ценой, Альдо, безусловно, вам покорится, но скрепя сердце. Искать драгоценности, ставшие легендой, для него не только профессия, но и смысл жизни. Не так уж он любит сидеть сиднем в кабинете и предлагать почтенным клиентам всяческие чудеса!
– Объясните, за что почитать клиента, если он
