только была способна. – Может, все же позволишь мне встать? Я хочу умыться, смыть с себя кровь.
Талат вроде обиделся. Буркнул раздраженно:
– Как хочешь, но ты не можешь выйти в таком виде, тебе нужна одежда. Я пошлю зов Вайресу, он принесет.
Проклятый отошел к окну, посылая зов, а Мьюла поспешно соскочила со стола и огляделась в поисках хоть чего-то, что могло бы прикрыть наготу. Ее взгляд натолкнулся на камзол, который Талат снял перед боем. Камзол валялся на полу, по нему явно прошлись, и не единожды, но Мьюла обрадовалась и такому.
Талат краем глаза проследил за ее суетливыми действиями, хмыкнул презрительно и с деланым равнодушием уставился в окно.
Мьюла оделась, на всякий случай держась подальше от Проклятого. Молчание становилось все тягостней. Девушка мысленно поторапливала Вайреса и считала удары сердца.
Наконец в дверь деликатно постучали.
– Ого, – сказал Вайрес, осторожно входя в разгромленный кабинет. – Да вы тут славно порезвились. – Он мазнул взглядом по Талату в окровавленной рубашке и полураздетой Мьюле. – И чья взяла?
– Ты принес одежду? – резко перебил Талат.
– Принес. А ты чего такой злой? Неужто девчонка одержала верх?
– Хватит! Лучше скажи, ты купил то, что я просил?
Вайрес покосился на Мьюлу, достал из кармана плоскую бархатную коробочку и зашептал что-то на ухо Талату. Тот выслушал, кивнул, взял коробочку и попросил:
– Будь другом, подожди в коридоре.
Вайрес вышел, аккуратно притворив дверь. Талат приблизился к Мьюле и скользнул вопросительным взглядом по ее губам:
– Не передумала?
Она упрямо отвернула голову.
– Я же знаю, что нравлюсь тебе, – пробормотал Проклятый.
Он снова был милым и симпатичным дарианским парнем, но Мьюла теперь знала, что это всего лишь маска, под которой прячется лютый зверь.
Она промолчала, хотя могла бы сказать: да, нравился. До этого боя. А теперь дарианка мечтает оказаться от него как можно дальше, чтобы поскорее забыть пережитые боль и страх.
Талат, видно, снова прочел ее мысли. Он зло скривился и протянул ту самую коробочку:
– Возьми.
– Что это?
– Плата. За боль и страх.
Дарианка не успела ответить – дейв резко развернулся и пошел прочь.
…На следующее утро она подарила сапфиры Дире. Мьюла не могла оставить их себе – девушке казалось, что они жгут ей руки.
8
На бал выпускников Мьюла опоздала. Она бы вообще не пошла, чтобы ненароком не столкнуться там с дейвами, но подобное поведение лучшей выпускницы Академии было недопустимо – ей предстоял предписанный, обязательный танец с наследным принцем Дарии.
Она пришла, но прежде заскочила в библиотеку и несколько часов потратила на то, чтобы разыскать и выучить одно совершенно необходимое ей заклинание…
Ежегодный королевский бал выпускников Академии по роскоши и размаху превосходил все мыслимые светские развлечения. Этого события ждали и готовились к нему загодя – декорировали большой танцевальный зал дворца, с особой тщательностью обсуждали вина и яства, словно от качества закусок зависело благополучие всей Дарии. Слугам и лакеям шили новые камзолы и ливреи, а музыканты сочиняли мелодии для танцев. Несколько месяцев подряд работали портные и ювелиры, декораторы и маги-затейники. И такая работа сотен людей не могла не закончиться триумфом – праздник удался на славу.
…Мьюла вошла в большой бальный зал и притаилась за мраморной колонной, осторожно оглядывая присутствующих. Так… Разумеется, королевская семья в полном составе. Стоят на почетном месте у фонтанчика с золочеными кубками в руках. Король что-то льстиво говорит красивой незнакомой блондинке, она снисходительно улыбается в ответ, а сама так и рыщет взглядом по залу, бесцеремонно разглядывая молодых мужчин. Рядом стоят королева и старшая принцесса. Возле них какой-то блондин… Ах, это Вайрес! Значит, и Талат где-то здесь. Плохо. Мьюла надеялась, что дейвы не останутся на бал выпускников. Ладно, может, Повелитель Огня уже потерял к ней интерес.
– Вот ты где! Чего прячешься? – раздался вдруг над самым ухом звонкий голос.
Мьюла подпрыгнула и зашипела на подругу:
– Дира! Не ори!
– Так все же орут. И музыка громкая, – засмеялась Дира.
Ее глаза сияли от радостного возбуждения, а сапфировое ожерелье так изумительно подчеркивало их синий блеск, что даже Мьюла невольно засмотрелась на подругу. Без всякого сомнения, Дира была на этом празднике королевой красоты, и все остальные девушки ей и в подметки не годились.
Разумеется, несколько парней ходили за Дирой хвостом. Как только зазвучала музыка, они наперегонки ринулись к ней:
– Вы позволите?
– Разрешите вас пригласить?
Дира капризно сморщила носик:
– Ах, нет, я устала танцевать. И вообще, мы с подругой хотим посекретничать.
Парней как ветром сдуло. Правда, недалеко. Они столпились у столика с пуншем, попивали ароматный хмельной напиток и косили глазами на Диру: не передумала ли?
Мьюла ощутила невольный укол зависти – за ней никогда не бегали столько поклонников одновременно, да и вообще никто не бегал – пара мимолетных романов не в счет. Конечно, на нее поглядывали мужчины, соблазнясь на смазливую внешность, но все отношения очень быстро заканчивались – большинство из парней предпочитали не иметь дела с излишне независимой, сильной и уверенной в себе девушкой. Мьюла же в очередной раз убеждалась, что все мужчины – слабаки и придурки, и ее сердце до сих пор не затрагивала такая упоительная и опасная штука, как любовь.
– Слушай, я тебе все про всех расскажу, – затараторила Дира. – Видишь, вон там с королем женщина? Это дейва. Зовут Лоретта. Красивая, правда? Смотри, как она пялится на парней. За любовником пожаловала, не иначе. А рядом с принцессой тоже дейв. Его зовут Вайрес. Он очень милый. Я с ним танцевала, представляешь?! После танца он повел меня выпить пунша, а у стола стоял второй дейв… э… кажется, Талат или что-то в этом роде. Он как увидел меня, глаза выпучил, затрясся весь, я думала, ему станет плохо. – Дира захихикала. – Вайрес стал дразнить его и мне комплимент сделал: дескать, я чуть не убила Талата своей красотой. А этот Талат уставился на мою грудь и просто глаз не мог отвести…
Мьюла машинально взглянула на декольте подруги и тоже остолбенела: сапфиры! Сапфировое ожерелье сияло во всей красе, платиново-синей лентой оттеняя белоснежную кожу Диры. Судя по реакции, Талат не на шутку оскорбился, увидев, что Мьюла избавилась от его подарка.
Мьюле внезапно поплохело, а ноги
