Читаем без скачивания Миры Филипа Фармера. Т. 22. Пир потаенный. Повелитель деревьев - Филип Фармер

Я взвесил мои шансы. Один на сто, что мне удастся сбить вертолет. Возможность же выбраться из заварухи живым была еще ниже, один на тысячу, или еще меньше.

Я не стал бы так сильно рисковать, если бы не надеялся прихлопнуть хотя бы одного из Девяти. Я слишком ненавидел их, чтобы сейчас отступить. Кларе часовые не угрожали. Если это ей подвалит счастье свалить вертолет, у нее будет достаточно времени, чтобы скрыться оттуда.

Темнота ночи дрогнула и рассыпалась под первыми лучами солнца, вынырнувшего из-за горных вершин. Как я и предвидел, вертолет решил прилететь днем. Это было разумно: и нас можно увидеть, если что, и легче осуществить пересадку из самолета в вертолет.

Рокот его моторов донесся до меня через минут тридцать после восхода солнца. Аппарат летел гораздо ниже, чем я мог надеяться, на высоте не более ста пятидёсяти метров. Но он летел не прямо, а делал резкие повороты то влево, то вправо, и в один момент я даже подумал, что он собирается повернуть назад. Потом он полетел прямо на меня, и я понял смысл его странных эволюций. Вместо знаменитостей, которых я поджидал, он был битком набит вооруженными до зубов солдатами. Детская хитрость, рассчитанная на простаков. Они хотели спровоцировать нас на стрельбу и этим выдать свою позицию (если мы все же находимся в окрестностях аэродрома). Уничтожив нас, они вторым рейсом перевезли бы визитеров в целости и сохранности.

Чему-чему, а уж мерам предосторожности, предпринимаемым для сохранения их жизней, у Девяти стоило поучиться!

Я плотно прижался к камням под прикрытием широкой гранитной скалы и сам окаменел, стараясь почти не дышать. С диким ревом моторов вертолет промчался чуть ли не над самой моей головой, слегка отклонившись в сторону. Он облетел аэродром, развернулся и полетел теперь в сторону проема, туда, где его поджидала Клара. Я очень надеялся, что она вовремя раскусит его нехитрую стратегию. Огромная масса горы глушила собой все звуки, идущие с ее противоположного склона. Из-за радара я не мог сейчас вскарабкаться на ее вершину и должен был теперь лишь ждать и надеяться. Раз уж меня заставляли ждать, я ждал. Мое терпение было безгранично. Я научился ему в жестокой школе жизни, когда, совсем еще ребенком, вынужден был долгими часами сидеть в засаде, чтобы добыть себе свежего мяса. Но никогда еще я не испытывал столь возбужденного состояния, подобного тому, что охватило меня сейчас.

Прошел час. Вертолет наконец вновь появился над острыми пиками близлежащих скал. В этот раз он шел на бреющем полете, будто в последний раз пытался вызвать на себя огонь. Потеря еще одного вертолета и нескольких солдатских жизней ничего не значила для Девяти. Случись это, они постарались бы добраться до самолета по дороге или просто дождались бы прилета нового аппарата.

Теперь я был более чем когда-либо уверен, что среди визитеров был по крайней мере один из Девяти. Они никогда не предприняли бы подобных предосторожностей для защиты кого-нибудь другого, даже ради спасения жизни кандидата, предназначенного занять вакантное место.

В этот раз вертолет не довольствовался тем, что просто пролетел над гребнем скал. Он миновал разбитый на летном поле лагерь и принялся за облет каждой из скал, обрамляющих долину. Он осматривал их от подножия до самой вершины, перелетая от одной к другой по периметру всей долины, кружась над ними в течение целого часа или более того.

Когда он наконец решился прекратить это бесполезное занятие и развернулся в обратном направлении, я пришел к выводу, что лишь зря расходую здесь время. Мой план был слишком рискованным и вряд ли осуществимым. Мне надо было сразу об этом подумать.

Но временами я становлюсь упрямым, как буйвол. И вот я сидел и ждал, сам не зная чего. Солнце уже скрылось за горными пиками. Внизу, в лагере, не происходило ничего необычного. Шла повседневная рутинная работа. Джипы, выехавшие из лагеря поздним утром, возвратились с тем же количеством солдат, которые привезли с собой еще две базуки.

В конце концов я плюнул на все, пробрался на вершину и спустился по противоположному склону до того места, где, как я знал, должна была прятаться Клара. Легкий ветерок донес до меня ее запах. Она была одна. Я легонько свистнул. Голова женщины выглянула из-за скалы метрах в шести справа от меня. Я присоединился к ней в ее убежище. Место она выбрала хорошее. Проем лежал прямо перед нами и ниже. Клара находилась в самой верхней точке его бокового створа.

— Не знаю, что он придумал, — сказал я. (Она сразу поняла, кого я имею в виду, говоря «он» — одного из Девяти.) — Уверен, что сейчас он сидит где-то в пещерах и рассылает по всему свету свои послания. Где-то здесь у них находится мощный передатчик. Черт его знает, когда этот тип теперь соберет свои манатки. И он все так же остается вне нашей досягаемости, как и два дня назад.

— Ты хочешь сказать, что мы уподобились той лисе, которая видит виноград, да не может съесть? — с надеждой в голосе спросила Клара. — Может быть, перенесем нашу встречу на потом?

— Будем ждать еще двадцать четыре часа. Если за это время ничего не произойдет, мы уйдем.

Назад мы возвращались вместе. Уже прошла добрая половина ночи, когда мы вновь оказались у подножия горы со стороны аэродрома. К счастью, мы сразу же наткнулись на неглубокий овраг, идущий в нужном для нас направлении. По его дну мы выбрались в долину. Она незаметно поднималась к центру, туда, где была проложена взлетная полоса. За нашими спинами осталась изрытая ямами, трещинами, буграми и впадинами поверхность долины с кое-где торчащими сухими ветвями редкого кустарника. Обычный пейзаж каменистой пустыни, протянувшейся еще на две сотни метров до самой подошвы горы. Там дно долины плавно поднималось, будто края огромной чащи, стенами которой были мощные горные пики с изъеденными дождем и ветрами вершинами. С первого взгляда они казались неприступными. Лишь в одном месте их рассекало узкое глубокое ущелье, будто прорубленное ударом топора, через которое только и мог попасть в долину самолет. Для этого ему было необходимо пролететь на бреющем полете над лабиринтом оврагов и узких проходов в скалах и, почти достигнув противоположного края долины, сделать довольно крутой вираж, выводящий его к узкой горловине.

Радар, поднятый над землею высокой стрелой мачты, без устали продолжал свои круговые движения. Свет прожекторов, освещавший взлетную полосу, падал и на него. Поэтому мы могли соизмерять свое продвижение вперед с положением луча, испускаемого его чашей, каждый раз укрываясь за складками почвы, когда он приближался к нам.

Устроившись в небольшом овражке, я рассказал Кларе о новом плане, придуманном мной. Она нашла его смелым, хотя и самоубийственным. Я был совершенно согласен с ней, но тем не менее твердо решил попытаться осуществить его.