Машина свернула на боковую улицу — покрытую гравием аллею. Ками расслабилась и рассмеялась. Ну вот, зря боялась.
Она махнула Морду, зажатому в тесноте автомобиля на пассажирском кресле, которому было явно не по себе. Ками вновь рассмеялась, пытаясь отыскать в этой ситуации что-то смешное и сделать вид, что все нормально.
И случайно обронила ключи.
Нагнулась за ними и услышала хруст шин по гравию. Запаниковала, так что поняла: она лишь заглушила страх, но совсем от него не избавилась. И бросилась наземь.
Морд слышал, как развернулся автомобиль. Ками исчезла из виду после того, как нагнулась за упавшими ключами. Он не видел ее и не знал, почувствовала ли она надвигающуюся опасность, но это не важно. У женщины нет шанса обогнать автомобиль. Она попалась в ловушку между своей собственной машиной и той, что мчалась прямо на нее. На пассажирском сиденье крохотного авто Морд устраивался довольно долго. Он очень старался не повредить сиденье или каркас, втискивая в ограниченное пространство слишком крупное тело, зато из машины выскочил за считаные секунды.
Приближалась опасность. Гнев сделал его твердым как камень, тело вмиг изменилось: стало еще крупнее и более мускулистым. Над ним захлопали крылья. Раскрывшись, они со скрежетом пробили крышу автомобиля. Дверца, которую он только что осторожно закрыл, слетела с петель. Одним ударом локтя он высадил ее с такой силой, что она отлетела к стене здания, которое Ками называла домом.
Морд выскочил на улицу и, ни секунды не медля, снова подпрыгнул: мощные ноги подкинули тело вверх. Могучие крылья подняли его в воздух. Он взмыл в небо и увидел, как по дороге мчится машина — та же самая, которая пыталась переехать Ками раньше. На сей раз водитель выключил фары, отчего его дурные намерения стали еще очевиднее.
Ками! Где она? Грудь стянуло ледяным обручем, что сильно удивило. Ему доводилось слышать, как люди описывают это чувство. Они называют его страхом. Но горгульи не боятся, им вообще несвойственны эмоции. Они бесстрастно выполняют свои обязанности, не испытывая ни радости от победы, ни мучений при неудачах. Просто выполняют то, что нужно, и все. Именно это ему предстояло сделать сейчас, чтобы спасти Ками.
Он приземлился рядом с машиной лицом к атакующему автомобилю. Его ноги проломили асфальт. Не обращая внимания на учиненные им разрушения, он развернулся.
— Ками! — позвал он, желая схватить ее и унести в безопасность.
— Я здесь, — ответил резкий перепуганный голосок. Она забралась под машину, ее лицо чуть поднялось над асфальтом. В руке она сжимала ключи. — Уходи оттуда! Машина, она… — Ее глаза в ужасе расширились.
Морд повернулся лицом к несущемуся автомобилю и снова увидел водителя. Это был маленький человечек в низко надвинутой на глаза шляпе, который так вцепился в руль, что суставы побелели. В его глазах застыл страх. Он знал, что за ним пришла смерть. Неминуемое не остановить. Морд стоял и ждал, когда в него врежется созданный руками человека механизм. Взвизгнули шины, заскрежетал металл, передок автомобиля вдавился внутрь. В окна ткнулись белые шары подушек безопасности и заглушили звуки, которые издавал человек.
Морд сшиб кулаком остатки ветрового стекла и схватил водителя за грудки. Человек обмяк и повис.
— Он что?.. — прошептала из-под своей машины Ками.
Ее голос дрожал, но Морд слышал, как она скребется, торопливо выбираясь с другой стороны. Через несколько секунд она уже подходила к нему.
Морд поднес к глазам того, кто чуть не убил Ками, и вгляделся в его бледное лицо.
— Я его не знаю, — пробормотал он. Он думал, что несостоявшийся убийца мог быть кем-то из его прошлого.
— Это Каменщик, — прошептала Ками. Она переступила через искореженные куски металла и встала рядом с Мордом. Положила на его руку свою ладошку. — Отпусти его. Он… — Она сглотнула. — Он мертв?
— Я… — начал было Морд, но тут послышались другие голоса:
— Что происходит?
— Боже мой! Звоните девять-один-один.
Ками крепче схватилась за руку Морда и прошептала:
— Полиция скоро будет здесь.
В отдалении завыли сирены. На горизонте появилась первая розоватая полоса — предвестник наступающего утра.
Морд перевел взгляд на того, кого держал за грудки: его лицо заливала кровь, дышал он поверхностно, но все же дышал. Он был жив.
Ками это тоже поняла.
— Отпусти его. — Девушка настойчиво удерживала его теплой рукой.
Скоро, всего через несколько минут, Морд превратится в камень. И если он не уберется отсюда, не взлетит на свой уступ, его обнаружат здесь. И что тогда? Он не желал оставлять этого человека в живых, но хотел задать ему несколько вопросов и разузнать, что ему известно о горгульях и их врагах и почему он охотился за Ками.
Девушка сильнее сжала его руку и кивком указала на землю:
— Положи его. Со мной все будет в порядке. Теперь я знаю, что его нужно опасаться, а он совсем плох. Может, умрет, но даже если выживет, то следующую попытку напасть на меня предпримет очень не скоро.
Она права. Но опустить на землю и с хрустом не раздавить ее несостоявшемуся убийце шею оказалось одним из самых трудных деяний, выпадавших Морду за всю его жизнь.
Пришлось внять просьбе Ками. Она пробудила его к жизни, и он — ее должник, но дело не только в этом: он причинит ей боль, если не послушается. А он не хотел делать ей больно.
Поэтому пришлось опустить Каменщика на асфальт.
Ками просияла от облегчения и улыбнулась:
— Так правильно. Я бы не смогла… Спасибо тебе!
Ками подалась к нему и поцеловала в губы.
— Возвращайся ко мне в квартиру. Я поговорю с полицией, а потом… — Девушка вновь сжала его руку, ее глаза сияли. — Потом мы с тобой поговорим.
Она провела пальчиком по его подбородку. Руки Морда дернулись вверх. Пришлось бороться с собой, противясь желанию заключить ее в объятия и прижать к себе. Он уже ощущал, как кожа начинает твердеть, а кровь медленнее струится по жилам. То ли перестала действовать магия Ками, то ли вышла вся. С восходом солнца он превратится в камень.
Проснется ли он вновь? И что случилось с ним этой ночью? Был ли это единственный шанс ненадолго избавиться от чар колдуна? Он должен радоваться тому, что провел эту ночь с Ками. И печалился оттого, что вынужден с ней расстаться.
Взлетев на крышу своего дома, он взгромоздился на уступ и сверху посмотрел на нее. Ноги начали терять чувствительность. Он мог думать лишь о том, как несказанно тяжело расставаться с ней, не зная о том, доведется ли увидеться вновь.
Ками пробудила его не только ото сна, как он полагал: она не только вывела его из каменного оцепенения, но изменила его сердце и душу.
