Между тем шотландцы, которые только и ждали, когда король отправится за моря и Англия окажется беззащитной, деятельно готовились к войне. Уолси с тревогой сообщил об этом Екатерине, спрашивая, не сочтет ли она необходимым ввиду новой опасности отозвать войско из Франции. На это Екатерина ответила, что сама в силах утихомирить шотландцев, и, пользуясь теми списками, которые заранее заготовила, объявила новый призыв по всем городам страны.
Созвав лондонское ополчение на смотр, она — в доспехах, на белом коне — собралась напутствовать свое войско перед тем, как оно отправится на север.
Две камеристки завязывают мне нагрудник, третья держит в руках шлем, лица у них несчастные. Та, что со шлемом, выглядит так, будто он непосильно тяжел, будто она вот-вот его уронит. Я вижу их в зеркало. Глупенькие, не понимают, что я рождена для этой минуты.
Я тихо вздыхаю. В доспехах я так похожа на матушку, словно я ее отражение в зеркале: горделивая, спокойная, с волосами, убранными назад, и глазами, которые сияют не меньше начищенных золотых деталей доспехов, возбужденная, в предвкушении битвы, полная уверенности в победе.
— Неужели вы совсем не боитесь? — тихо спрашивает меня Мария де Салинас.
— Нет, — честно говорю я. — Я королева, дочь королевы, и обязана воевать на благо своей страны. Сейчас не время сидеть на троне и раздавать призы на турнирах. И потому я поеду во главе моей армии.
Ропот удивления.
— Верхом? На север?!
— На парад — отчего ж нет, но на север?!
— Но ведь это опасно!
Я протягиваю руку за шлемом.
— Я поскачу с армией навстречу шотландцам. И если столкновение произойдет, приму бой. А вступив на поле боя, не уйду с него, пока мы не одержим победу.
— А как же мы?
— Три из вас поедут со мной, — с улыбкой, но твердо говорю я, — остальные останутся здесь. Будете продолжать шить знамена, делать бинты и отсылать их мне. Поддерживайте здесь порядок. Тем же, кто поедет со мной, придется стать солдатами. Жалоб и хныканья я не потерплю.
Оставляя возгласы испуга позади, я направляюсь к дверям.
— Мария и Маргарет, прошу вас сейчас со мной!
Войско выстроено перед дворцом. Я медленно еду вдоль ряда, останавливая взгляд на каждом лице. Я видела, как это делали отец и матушка. Отец говорил, что на параде каждый должен почувствовать, что его ценят, что в нем видят отдельного человека, что он является важной, необходимой частицей целого — армии. Я хочу, чтобы мои солдаты знали, что я вижу их, всех и каждого, что я их знаю в лицо. Я хочу, чтобы и они меня знали. Объехав весь строй в пятьсот человек, я останавливаюсь в центре площади и снимаю свой шлем, чтобы все могли меня разглядеть. А потом я начинаю свою речь, стараясь говорить так, чтобы каждый услышал.
— Воины Англии, — говорю я. — Вы и я — мы вместе — отправимся сейчас бить шотландцев, и ни один из нас не дрогнет и не подведет. Мы не отступим, мы дождемся, когда они покажут нам свои спины. Мы не познаем отдыха, пока они не погибнут. Сражаясь бок о бок, мы победим. Не мы затеяли эту войну, она — следствие предательского вторжения, давно замышленного Яковом Шотландским. Это он нарушил заключенный между нами договор, чем оскорбил свою жену-англичанку. Это безбожное вторжение осуждено самим Папой. Яков обдумывал его в течение многих лет. Он выжидал момента, когда мы ослабнем, и, как трус, надеялся ударить исподтишка. Но он ошибся: мы ничуть не ослабли. Мы победим его! Я могу говорить об этом с такой уверенностью, потому что твердо знаю: Господь на нашей стороне. Господь с нами! Не сомневайтесь: Господь всегда с теми, кто защищает свой дом!
Раздался одобрительный рев, я поворачиваюсь и посылаю улыбку сначала на левый фланг, потом на правый, чтобы они видели, как мне приятно, что они разделяют мой настрой.
— Отлично, — говорю я командиру, который стоит рядом. — Отправляйтесь!
Войско разворачивается и марширует прочь с плаца.
Пока первые подразделения оборонной армии Екатерины продвигались маршем на север под командованием графа Суррея, пополняясь новобранцами по пути, в Лондон то и дело прибывали гонцы. Наконец пришла весть о том, что силы Якова пересекли границу и продвигаются в глубь страны.
— Может, это все-таки обычный набег? — спросила Екатерина, зная, что это не так.
Гонец покачал головой:
— Милорд приказал доложить вашему величеству: французский король пообещал шотландскому, что признает его, если шотландцы нас победят.
— Признает? В каком качестве?
— В качестве английского короля.
Екатерина против ожиданий только кивнула, услышав это, и перешла к более важным вопросам.
— Сколько их числом? — спросила она.
— С точностью сказать не могу… — замялся гонец.
— А примерно?
— Боюсь, тысяч шестьдесят, ваше величество. Возможно, даже больше…
— Насколько больше? Ну?!
Он снова замялся.
Екатерина поднялась с места, отошла к окну и оттуда доверительным тоном сказала:
— Ты сослужишь мне службу, гонец, если скажешь, что ты на самом деле думаешь. Представь себе, что будет, если я выеду с войском навстречу врагу и увижу перед собой гораздо более сильную армию, чем рассчитывала!
— Я бы сказал, там с сотню тысяч, ваше величество, — тихо сказал гонец, ожидая, что она вскрикнет от ужаса, но королева улыбнулась.
— О, этого я не боюсь!
— Не боитесь сотни тысяч шотландцев? — недоверчиво переспросил посыльный.
— Я видывала и побольше, — было ему ответом.
Я знаю, что я готова. Шотландцы валом валят через границу, с устрашающей легкостью овладевая нашими северными крепостями. Между тем цвет английского войска находится за морем, во Франции, и французский король вознамерился победить нас руками шотландцев, на нашей собственной территории, в то время как наша маскарадная армия перемещается по северу его территории, время от времени грозя противнику пальцем. Настал мой час. Решать мне и тем людям, которые остались в моем распоряжении. Я приказываю достать из сундуков штандарты и знамена. Развернутые во главе армии королевские штандарты говорят о том, что в сражении участвует король Англии. Вместо короля буду я.
— Неужели вы, ваше величество, поедете под королевскими знаменами? — удивляется одна из моих дам.
— Разумеется, поеду.
— Но это же должен быть король…
— Король бьется с французами. Я поеду биться с шотландцами.
— Но, ваше величество, королева не может…
Я улыбаюсь. Когда-то я обещала Артуру, что стану королевой-воительницей, вот и стала.
— Может, если она уверена в том, что победит.
