Несомненно, русская армия к войне 1914 г. была подготовлена намного лучше, чем к Русско-японской войне, и, кроме того, благодаря войне с Японией, русская армия, единственная из крупных континентальных европейских армий, имела современный боевой опыт (первой современный боевой опыт приобрела британская армия в войне с бурами 1899–1902 гг., затем балканские страны в двух Балканских войнах 1912–1913 гг.). Однако утверждение военного министра Сухомлинова о том, что «никогда Россия не была так хорошо подготовлена к войне, как в 1914 г. и… готова спокойно принять вызов», мало соответствовало действительности. Россия не была готова к войне такого масштаба и временно́й протяженности, какой оказалась Первая Мировая война. Принятые накануне войны программы развития армии и флота должны были завершиться к 1917–1921 гг., и Россия вступила в войну на сложном этапе перевооружения и реорганизации вооруженных сил. Она не смогла достичь военно-технического уровня своего основного противника – Германии, особенно по новейшим в те времена видам вооружения и техники: пулеметам, самолетам, автомобилям, гранатам. Освоить и нарастить их производство в сжатые сроки в условиях продолжающейся модернизации российской металлургии и слабо развитого машиностроения не удалось. Такие новые виды вооружений, уже вводившиеся в европейских армиях, как зенитные пушки, минометы, гранаты, русские заводы перед войной не производили или производили единицами.
Что касается стрелкового вооружения русской армии, то оно по качеству не уступало вооружению противника. Созданная С. И. Мосиным пятизарядная «трехлинейная» винтовка имела ряд преимуществ перед иностранными образцами, русская 76-мм пушка ни в чем не уступала лучшим полевым орудиям того времени, усовершенствованный туляками станковый пулемет «русский Максим» обладал высокой точностью стрельбы и способностью длительного ведения непрерывного огня. Однако даже этого простого оружия не хватало. Так, винтовок на складах армии было 4,6 млн. штук, в то время как по мобилизации армия доводилась до 5 млн. человек. Тем солдатам, кому не хватало ружей, предлагалось выдать топоры на длинных палках и штык-кинжалы.
Потенциальные противники России превосходили российские вооруженные силы по общему количеству артиллерийских орудий, справедливо считавшихся тогда ударной силой армии (7088 орудий у России, 9388 у Германии, 4088 у Австро-Венгрии), в том числе и по орудиям тяжелой артиллерии (на вооружении германской армии было 3260 тяжелых орудий, австро-венгерской – около 1000, у России – 240 тяжелых орудий). Отечественную программу развития тяжелой артиллерии планировалось завершить лишь к 1921 г.
Россия была первой страной, создавшей к началу Мировой войны многомоторный самолет – «Илья Муромец», сконструированный Игорем Сикорским, не имел себе равных в мире по размерам, весу, полезной нагрузке. Однако подавляющее большинство военных одномоторных самолетов, производившихся в России, представляли собой лицензионные аналоги французских машин. В конце 1914 г. началось строительство двухмоторного бомбардировщика В. А. Слесарева, который предназначался для осуществления челночных рейсов из России на территорию Франции и обратно для бомбардировок немецких заводов Круппа в Эссене. Но в годы войны из-за низкой технической оснащенности производства и отсутствия собственных авиадвигателей Россия постепенно утратила одно из ведущих мест по выпуску самолетов. Производство самолетов в России с 1914 по 1917 г. выросло лишь в 3,5 раза (с 535 до 1897 ед.), тогда как в Германии за эти годы оно возросло в 14,5 раз (с 1348 до 19 646), в Англии – в 58,8 раз (с 245 до 14 421). Соответственно, за все годы войны Россия произвела лишь 5607 самолетов (Германия – 48 535, а Франция – 51 153).
Слабая транспортная система России оказалась не в состоянии длительное время выдерживать военные нагрузки и уже с первых месяцев войны начала давать сбои. По этой причине на 15-й день мобилизации Россия могла расположить на границе с Германией только 350 тыс. бойцов, а на 40-й день – не более 550 тыс. По плотности железных дорог на 100 кв. км Россия (европейская ее часть) отставала от Германии более чем в десять раз (11,6 км и 1,1 км). Чтобы добраться на сборный пункт, русскому призывнику приходилось проехать в среднем 900—1000 км, в то время как немецкому – 200–300.
Русское правительство не позаботилось о соединении северных портов железными дорогами с Империей, не подумало заранее о том, что Германия и Турция без труда могут заблокировать во время войны основные морские порты России на Балтийском и Черном морях и тем самым лишить ее важных импортных материалов и вооружений. Так и получилось в 1914 г. Железная дорога на незамерзающий порт Романов-на-Мурмане стала строиться с помощью британских инженеров только в 1915 г. и была закончена к январю 1917 г. Узкоколейка, соединявшая с Вологдой замерзающий на полгода порт Архангельска, была переложена на обычную колею тоже только во время войны. Однопутный Транссиб также не справлялся с поставками, идущими из Владивостока. Огромное количество стратегических материалов, оружия, вагонов, паровозов, закупленных в США, Японии, Европе, так и не были доставлены из портов вплоть до революции.
Следствием погони за дешевизной содержания армии являлся постоянный некомплект офицерского состава, который к лету 1914 г. достигал 3000 человек и к тому же сопровождался малочисленностью унтер-офицерских кадров. Численный состав офицерского корпуса – 51,5 тыс. в 1914 г. – был недостаточен для ведения длительной войны. По этой причине были сокращены сроки подготовки офицеров запаса. Кроме того, выбывших кадровых офицеров заменяли новыми, которых готовили по ускоренной программе. Среди высшего командного состава русской армии было немало тех кто, по-прежнему полагался на устаревшую суворовскую формулу «Пуля – дура, штык – молодец» и пренебрегал техническим перевооружением войск. «Многие генералы совершают серьезные ошибки. Хуже всего то, что у нас так мало хороших генералов», – сокрушался Император в письме жене в марте 1916 г.
Подготовке армии к будущим сражениям мешали не только уровень военно-промышленного потенциала и общее отставание страны от ведущих европейских держав и США, но и отсутствие единства в правящих кругах в вопросе о приоритетности оборонных программ. Если Великий князь Николай Николаевич вполне резонно отводил в будущем конфликте решающую роль сухопутной армии, то Николай II настаивал, прежде всего, на строительстве флота. Таким образом, гонка вооружений на море, начатая Берлином, затронула и Россию. С 1907 по 1914 г. Россия увеличила свои расходы на строительство флота почти на 174 %. Во время войны вошли в строй линейные корабли типа «Гангут» на Балтике (4 единицы) и «Императрица Мария» на Черном море (4 единицы) (водоизмещение 24 тыс. тонн). В декабре 1913 г. на стапелях Нового Адмиралтейства и Балтийского завода были заложены четыре мощных линейных крейсера типа «Наварин» (водоизмещение 36,6 тыс. тонн), вооруженные двенадцатью 356-мм орудиями главного калибра каждый. Однако эти корабли так и не успели войти в строй до революции, а с 1918 г. их достройка была остановлена. По большой кораблестроительной программе были построены также шесть крейсеров типа «Адмирал Бутаков», пятьдесят эскадренных миноносцев, более тридцати подводных лодок новейших конструкций и много малых кораблей и кораблей береговой обороны, а также речные мониторы для Амура, Дуная, Вислы и Немана.
Многие военные новинки вообще не были учтены мобилизационными планами. Наиболее катастрофическим было положение с боеприпасами. Нормы запасов на них, в первую очередь на артиллерийские снаряды, были сильно занижены, что сразу показали первые же месяцы войны. На Юго-Западном фронте норма снарядов была израсходована в 16 дней, а все запасы израсходованы в 4 месяца. Начальник штаба Верховного Главнокомандования генерал Н. Н. Янушкевич сообщал Сухомлинову, что на 3 тысячи выстрелов немцев мы делали всего 300.
ДОКУМЕНТ
Вот характерное мнение той поры из популярного журнала «Нива». Статья называется «Продолжительность войны».
«Европейская война, в которой приняли уже участие восемь держав (Россия, Франция, Англия, Бельгия, Сербия, Черногория – против Германии и Австро-Венгрии), вряд ли может быть продолжительной в силу тех военных потрясений народного организма, которые вызовет эта титаническая борьба вооруженных наций… Предположение это основывается на опыте предыдущих войн, в которых решительные события, исход которых определял судьбу всей войны, обыкновенно происходили не позже двух месяцев со дня начала военных действий… Эта подневольная непродолжительность европейской войны вызывается, главным образом, тем, что никакие, даже богатейшие финансовые средства страны не могут долго выдержать современной войны». – «Нива». 1914. № 32. – С. 638, 640.
