Герион закончил рассказ. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только тихим неразборчивым бормотанием лорда Адинана, разговаривающего с Зубом.
— Я могу вам чем-нибудь помочь? — спросил брат.
— Ты и так многое сделал сегодня. Отдохни. Но, если на месте не сидится, то в домах всегда найдется работа, — вздохнула Йолла. — Спроси Мориса. Он поручит тебе что-нибудь.
— Что дальше будет с отцом? Как… это будет?
— Вскоре Зуб насытится, заберет все, что только можно, — ведара перевела полный жалости взгляд на лорда. — Тогда сияние погаснет, и я заберу кинжал. Еще через несколько часов Адинан умрет. Нужно, чтобы с ним кто-то был. До конца. Он может встать, может навредить кому-нибудь. Проклятие Забирающего души оставляет силы на это, — она горько усмехнулась. -
Я побуду с ним, — сказали мы с Герионом одновременно.
— Даже не удивлена, — буркнула Йолла, вставая. — Последи за ней, чтобы она хоть немного поспала.
— Хорошо, — кивнул брат, обнимая меня.
Поздно вечером Золотой Зуб насытился. Из дремоты меня выдернуло изменившееся освещение в сумрачной комнате. Лорд Адинан выглядел умиротворенным и, казалось, спал. Кинжал почти погас, лишь в глубине теплился хищный красный огонек. Страшная вещь, даже находиться рядом с ней было неприятно. И в то же время Зуб завораживал, звал, просил взять его в руки. Я хотела позвать Йоллу, чтобы она забрала этот проклятый кинжал, но оставлять эльфа одного рядом со все еще не пришедшим в себя Илдиримом не хотела. Пришлось разбудить Гериона. Переживания, всплеск магии и огромные растраты волшебства истощили его невероятно. И немудрено, он потратил за короткое время всю свою магию и даже больше. Йолла мне шепнула, что дара Гериона никогда не хватило бы на то, что кузен сделал. Поэтому часть волшебства он, того не понимая, позаимствовал из своей жизненной силы. Ведара успокоила меня, сказав, что если брат и сократил свою жизнь, то ненамного. Йолла ушла навестить тяжелораненых, а мы с Герионом остались рядом с лордом Адинаном. Но кузен буквально валился с ног от усталости. Так что я отослала его в соседнюю комнату спать.
Маленькую комнатку, бывшую, судя по жизнерадостным картинкам на стенах, детской, заливал багрянец последних лучей закатного солнца. Брат спал. Его лицо казалось изможденным даже в таком освещении. Этому я не удивилась, меня поразило другое. В русых волосах, рассыпавшихся по подушке, появились седые пряди. Я протянула руку и погладила их, пропуская волосы сквозь пальцы… словно прикосновение к седине было лучшим подтверждением того, что мне не мерещится. Какая-то неутомимая в своей любознательности часть моего сознания отметила, что теперь я знала, как поседел Леньор.
Герион проснулся и молниеносным движением схватил меня за руку. Горящий яростью взгляд, стиснутые зубы, злоба на лице… Все это исчезло в то же мгновение. Как только брат понял, кто перед ним. Он поспешно отпустил мою руку, на лице появилось виноватое выражение.
— Прости, я не хотел, — покаялся Герион.
— Ничего, — я правдоподобно улыбнулась, подавляя желание потереть пострадавшее запястье. — Я схожу за Йоллой, посиди там, пожалуйста.
Кузен кивнул, встал, с удовольствием потянулся и зашел в соседнюю комнату. Лорд Адинан все так же спал, ослабевшей рукой прижимая к себе Золотой Зуб. Герион замер в дверях, глядя на отца и не решаясь зайти в комнату.
— Мирэль, — голос брата звучал глухо, тревожно и почему-то беспомощно. — Лучше я ее приведу.
— Почему? — удивилась я.
— Не выдержу долго, — признался кузен, попятившись в коридор. Герион прислонился к стене, закрыл глаза. Дышал он тяжело.
— Что случилось? — не на шутку испугалась я.
— Кинжал зовет меня… Предлагает силу, мощь, и…, - следующие слова брата кольнули сердце. — Возможность все исправить.
Он посмотрел на меня. Во взгляде была боль:
— Я не устою. Не сегодня… А я… я не хочу закончить, как отец.
Я обняла брата и прошептала:
— Ты совсем другой. Вы с ним нисколько не похожи.
Он горько усмехнулся, погладил меня по голове:
— Может быть, в другое время я бы обиделся, но теперь это явный комплимент.
— Ты знаешь, где ее найти? — спросила я.
— Найду как-нибудь, — нарочито бодро ответил Герион.
Брата не было долго. Хотя, возможно, мне так показалось. Время в пустом доме в компании тихо нашептывающего разные обещания, зовущего меня по имени Зуба тянулось медленно. Невыносимо медленно. Кинжал, хищно поблескивающий в полумраке, манил, соблазнял. Хотелось просто взять его в руку, проверить, смогу ли положить его потом на место. Но я не поддавалась. Я знала, что Золотой Зуб мне не нужен.
Чтобы отвлечься, рассматривала ауру Илдирима. Пыталась предугадать, когда брат придет в себя. Аура все еще была тусклой, блеклой. Но я уже замечала улучшения. На лорда Адинана старалась не смотреть вообще. Не только из-за кинжала. Меня до дрожи пугало отсутствие ауры.
— Иллирион, — вдруг отчетливо сказал лорд небрежным тоном. Я дернулась и посмотрела на эльфа в ужасе. Он все так же лежал на кровати, глядя мимо меня в темноту. На губах играла ироничная улыбка. — Ты старше, умнее, опытней. Но если мое мнение тебя интересует, я скажу. Она тебе не подходит.
Пауза, словно лорд выслушивал ответ.
— Нет, что ты, я не хочу сказать, что она охотится за богатством, — сказал эльф, хотя его тон утверждал обратное. — Она знатна, пусть и бедна, красива. Она намного младше тебя. Но все это неважно. Важней то, что в ее сердце я не вижу тебя. На твоем месте я бы не рассчитывал на благословение Великой.
Снова пауза.
— Я все понимаю. Не мне тебя учить, — он пренебрежительно пожал плечами. — Ты сам меня спросил.
Левый уголок рта приподнялся, придавая лицу эльфа издевательское выражение.
— Иди, — прошептал он. — Она согласится, ты же у нас герой, а таким не отказывают. Но все же никогда не будет твоей, — и мечтательно добавил: — Любить Риана будет меня.
Он надолго замолчал, мне даже показалось, что лорд снова заснул. А я как завороженная смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное. Не получалось. Из задумчивости вывели звук хлопнувшей входной двери и голоса Йоллы и Гериона. Брат и в этот раз остался стоять в коридоре, а принцесса зашла в комнату без колебаний. Ведара окинула взглядом лорда Адинана, лежащий в его объятиях Зуб. Потом просто подошла к эльфу и, взяв кинжал, вложила его в петлю на поясе. Потом серьезно и настороженно посмотрела на меня, тихо спросила:
— Что-то случилось? — и, не дожидаясь ответа, выдохнула: — Только не говори, что брала Зуб.
— Йолла, — предположение меня оскорбило, и я не постеснялась это показать.
