Чувствуя возможность самому выбрать путь в жизни, Вивиан легко переносил долгие монотонные переходы, часто спешивался, чтобы помочь подтолкнуть фургоны, пересекал реки, подбадривая тех, кто был рядом, и атаковал врага в передних рядах уланов, не вспоминая об унижениях юности. Каждый человек не совершенен, вейсихантеровский ублюдок наконец понял это.
Те, кто пробивался к Кимберли, обнаружили, что буры ненавидят борьбу на открытом пространстве и особенно когда их атакуют уланы. Зная это, командующие английскими войсками посылали кавалеристов в атаку, когда враг находился на равнинных участках. Поэтому сорок девятый полк постоянно вел разведку в оврагах и ложбинах, стараясь спугнуть вражеских снайперов. Так как многие места были подобны ловушкам, отряд потерял нескольких людей, включая и офицеров. Джон Кинсон, так горячо поддержавший Вивиана в прошлом, был убит пулей в голову. Молодой Джеффрис, который никогда не хотел, чтобы в Южной Африке начиналась война, погиб от множественных ранений. Тео Феннимор, родовитый аристократ и друг принца Уэлльского, встретил геройскую смерть, достойную его предков, когда в одиночку атаковал овраг, где расположились несколько снайперов.
Так много убитых и раненых, так много погибших от болезней, но войска медленно продвигались к Претории и неизбежной победе. В конце каждого дня Вивиан старался узнать о судьбе брата. Лорд Бранклифф оставался в добром здравии, проявляя себя достаточно хорошо в сражениях с врагом. Вивиан по-прежнему считал, что Чарльзу необходимо было оставаться в Англии. Если он погибнет то титул и имение перейдут к их двоюродному брату Джеральду, который уже имел и то, и другое. Семейная преемственность нарушится, и имя Вейси-Хантеров сохранится лишь у потомков того, кто официально был признан незаконнорожденным. Вивиан молился, чтобы Чарльз остался в живых.
Дожди прекратились. И снова можно было видеть на мили вперед, что позволяло стрелкам прекрасно выбирать цели. Вивиан опять ощутил то чувство одиночества, что было так характерно для поездок по оголенной равнине около Кимберли. Это чувство появилось в тот момент, когда уланы прикрывали артиллерийскую батарею, пересекая открытое пространство перед холмами. Скача рядом с Генри Синклером и Саттоном Блайзом, он попытался поделиться с ними своими опасениями.
— Буры явно находятся на этих холмах, но где?
— Следи за отблесками солнечных лучей на металле, — посоветовал Синклер.
— Черт с ними, — выругался более молодой и нетерпеливый Блайз, относящийся к врагам с той же самоуверенностью, которую проявлял в компании женщин. — Как только наши орудия окажутся достаточно близко, мы начнем обстрел и заставим африканеров бежать. А ты со своими уланами устроишь роскошную охоту.
— Напрасная трата пуль, — пробормотал Синклер. — Они-то побегут, но в сторону дальнего склона, чтобы подождать нас, когда мы станем спускаться. И все, чего мы добьемся, это разрушим прелестный холм.
Вивиан ухмыльнулся.
— А он ведь действительно красив. Жаль, что нельзя остановиться и полюбоваться видом.
— Ба! — вскричал презрительно Блайз. — Тогда оставьте мне возможность повоевать. Вы можете болтать словно две незамужние тетушки, но я сгораю от нетерпения преследовать добычу.
— Разве? — поинтересовался Вивиан насмешливо. — В Кимберли я слышал сплетню, что добыча однажды отказалась быть преследуемой и отослала тебя с поджатым хвостом — или, можно сказать, с бриллиантом в кармане?
Молодой офицер потрясенно уставился на Вивиана, медленно краснея.
— Откуда ты?..
— Следи лучше за бликами солнца на металле, — напомнил Вивиан, довольный успехом своей шутки. Блайз был приятным человеком и отличным солдатом, но искушение поддеть его оказалось непреодолимым.
Они замолчали, разглядывая далекий холм в поисках противника, который, как они чувствовали, скрывался там. Солнце высушило дорогу, и их было не только хорошо видно, но и отлично слышно. Орудия громыхали, когда шестерка лошадей тянула их по каменистой поверхности. Колеса фургонов, груженых боеприпасами, сильно скрипели. На фоне монотонного перестука тысяч копыт раздавалась звонкая дробь, когда офицеры рысью неслись вдоль колонны, отдавая приказы, сменяя дежурных, проверяя готовность войск. Сюда же примешивался рев мулов, ржание лошадей, крики местных погонщиков, голоса и смех солдат, скрип кожи и металлическое клацанье тысяч котелков.
Так англичане объявляли о себе замаскировавшимся бурам — людям, которые прятали боеприпасы в нагрудный патронташ и использовали для еды высушенные полоски мяса, хранившиеся в седельных сумках, переброшенных через круп лошадей — животных, специально выведенных для условий этой страны.
Солнце уже клонилось к закату, когда они добрались до подножия и принялись медленно взбираться вверх. Разведчики принесли приятную новость о том, что путь свободен, и колонна стала постепенно перемещаться по каменистой тропинке, представлявшей единственный способ добраться до следующей долины. Они вышли в путь еще затемно, поэтому спины ныли от долгих часов в седле, а глаза болели от постоянного всматривания в ярко освещенный горизонт. Вершины холмов были позолочены заходящим солнцем, а равнина вокруг казалась пустой, голой, безжизненной. Однако, как только огромная колонна исчезнет из вида, животный мир вновь вернется сюда.
— Боже, как здесь красиво, — вздохнул Вивиан, когда они дошли до перевала и остановились, глядя на расстилающуюся перед ними землю. — Я вернусь сюда, когда закончится война… и привезу с собой сына, — добавил он.
— Красива, дика и немного жестока, — прокомментировал Блайз. — Я знал женщин, подобных этому.
— Ты знал женщин любого вида и характера, — сухо заметил его коллега Синклер. — Вы двое можете обсуждать своих женщин и сыновей, но меня в данный момент больше интересует мой желудок. Я не могу думать ни о чем, кроме сытного ужина со стаканчиком вина. У меня в фургоне осталось несколько бутылок, которые стоит распить, когда мы встанем на привал.
— Какая щедрость, — шутливо поддел его Вивиан. — В чем же причина?
— Да ни в чем, — заверил Синклер, качнув головой. — Сегодня первый день, когда нет ни дождя, ни стычки с бурами. Это должно быть достойно отпраздновано.
Они начали спуск в числе первых, немного расслабившись, потому что разведчики не сообщили об опасности. Дальняя сторона оказалась более крутой, поэтому артиллеристы были вынуждены идти рядом с лошадьми, придерживая их. Движение несколько замедлилось. Вивиан спешился, ведя Оскара в поводу рядом с орудием, давая отдых коню, которого любил как родного, и позволяя себе немного размять ноги.
