Тем временем Великий князь грузно поднялся и легким движением руки оттолкнул кресло в сторону. Оно не покатилось на колесиках, а просто отлетело. Ударившись о стену, развалилось на несколько составных частей. Рюрикович был раздражен.
— Не стоило тебе этого говорить, барон, — государь сделал несколько шагов вдоль стола и вышел на середину комнаты. Теперь до него можно рукой подать. — За меньшее люди лишались положения, земель и даже жизни. Но я ценю откровенность, когда за ней стоит искренность, а не заблуждения. Или еще хуже: чьи-то чужие мысли. Меня огорчает лишь одна деталь, которую ты пытаешься скрыть от моего взора. И я не удивлен, почему именно она тщательно оберегается тобою.
— Не понимаю, государь, — Никита напрягся.
— Если бы не княжна Тэмико, любезно согласившаяся приоткрыть некоторые аспекты твоих способностей, — последовал легкий кивок Великого князя в сторону побледневшей японки, — я бы до сих пор оставался в неведении, какое оружие хранится у тебя за пазухой. Так что ты все понимаешь, Никита. Отдай демона мне. Что там нужно произнести?
— Я полагаю, Хранительница, претендующая на высший пост, уже нашла способ переподчинения, — Никита с иронией поглядел на Тэмико. — Не понимаю только причин, по которым она решила раскрыть мою тайну. У нас ведь была договоренность, что я не буду использовать своего слугу во вред сюзерену, его семье и его людям. Свои обязательства я выполняю…
Тэмико вспыхнула ярким румянцем, тонкие губы исказились в гневе, но буквально через мгновение полный штиль коснулся ее красивого лица. Ни единой морщинки, ни одной складки.
— Интересные подробности выясняются, — даже с какой-то веселостью произнес Великий князь и заложил руки за спину. А Никита почувствовал сильное давление на свою «кольчугу». Юрий Иванович с трудом сдерживал гнев, направленный на ярославских родственников. Магический пресс заполнил весь кабинет, где стало трудно дышать. Басманов и Зайцев поспешно накинули «сферу», прячась от дискомфорта.
Неожиданно магия схлынула, а государь оживился:
— Впрочем, сейчас неважно, чего вы там друг другу наобещали. Речь идет о твоей свободе, Никита Анатольевич. Согласен ли ты ее взять в обмен на своего слугу?
— Я подчинил демона, мне его и освобождать, — не дрогнул под тяжелым взглядом Великого князя Никита. — В нашем соглашении не было ни единого слова о переподчинении.
— Неужели? Договор с тварью — что-то новенькое, — государь посмотрел на княжну. — Тэмико?
В этот же момент Басманов и Зайцев встали и синхронно разошлись по сторонам. Тяжеловесы что-то задумали. Воздух в помещении снова раскалился от невидимых магических конструкций, которые хаотично заметались, сталкиваясь друг с другом, еще больше нагревая эфирное поле.
— Почти закончила, — сказала она, победно глядя на Никиту. — Только не понимаю одну вязь. Она словно специально создана искусственно.
— Вы на правильном пути, княжна, — с уважением, без тени ерничества ответил волхв. — Но без моего желания вы не сможете провести переподчинение. Я бы предпочел закончить переговоры с нужным для всех результатом. Государь дает мне свободу, и я тут же прошу благословения родителей Дарьи Александровны. Ваши требования, господа, я уже выполнил.
— Если вы, барон, стремитесь бежать, — Зайцев, как обычный обитатель слободки, хрустнул пальцами, демонстрируя на них магические кольца, — подумайте о своих родственниках. О прелестных девушках Анциферовых, о Дарье Александровне, о ее семье. Наконец, о тех людях, которые согласны взять в жены ваших сестер. Думаете, мы не знаем о сватовстве Годуновых и Давлетовых? Ход великолепный, но вы проигрываете по времени. Усадьба в Боровичах окружена, оттуда никто не выйдет. Если понадобится, осада продлится столько времени, сколько вы будете упорствовать в своем нежелании поделиться частью своей удивительной Силы. Я имею в виду демона.
— Вы играете с таким огнем, который не погасите, если полыхнет, — покачал головой Никита. — И не факт, что выполнив ваши требования, я не буду насильно задержан в этой Яви. Давайте разойдемся мирно!
— Есть! — воскликнула Тэмико и вскочила на ноги, отчего Данила укоризненно посмотрел на свою жену. Ему, как понял Никита, не нравилось происходящее. Но почему тогда он пошел на поводу княжны?
Девушка подошла к Великом князю и прошептала ему что-то на ухо. Юрий Иванович победно улыбнулся.
— Дуарх! Габхайл! Та мо ши нгуос! — отчетливо произнес он, не сводя взгляда с бесстрастного лица волхва.
Ничего не произошло. Не появилась ледяная воронка, не вылетела из нее с жутким воем огромная тварь, чтобы преклонить колено перед новым хозяином. Никита покачал головой.
— Вы все правильно делали, княжна, — пояснил он. — И правильно заметили, что одна из рун абсолютно синтетическая, искусственно созданная. Это моя страховка от таких неприятных ситуаций. После переподчинения я изменил Призыв, и попытка вырвать у меня поводок, приведет к освобождению демона. Он просто затеряется в Нави. Вы проиграли, и давить сейчас на меня просто не получится.
— Начинайте! — поднес к губам амулет связи Зайцев. — Сестер Анциферовых взять под стражу. Особняк Сабуровых блокировать, но никого не выпускать наружу! Аккуратнее там!
— Присаживайтесь, Никита Анатольевич, — радушно произнес Великий князь, показывая жестом на маленький диванчик возле двери. — Нам предстоит провести вместе час или два в приятном обществе. А пока подумайте, стоило ли так упираться?
— Полагаю, что да, — ответил Никита, соглашаясь с государем, что надо посидеть. Ноги, чай, не казенные. — Вы же до сих пор не ответили, как нам мирно разойтись. Вместо этого пытаетесь давить на меня излишне драматическими методами. Что ж, подождем. Позвольте тогда мне снять пальто. Здесь ужасно душно.
* * *
Четыре внедорожных автомобиля черного цвета с узнаваемой эмблемой Опричной Службы свернули с трассы, проходящей вдоль Мсты, на асфальтовую узкую дорогу, которая вела к нахохлившемуся двухэтажному особняку. Робкие золотисто-желтые лучи утреннего солнца осветили крыши домов и верхушки деревьев. Замерзшая за ночь земля словно встрепенулась, жирно зачернела в предвкушении тепла.
Непрошенные гости — а «осовцы» никогда не вызывали положительных эмоций как у мирян, так и у бояр, не связанных с ними служебными обязательствами — подъехали к воротам и остановились. Захлопали дверцы, наружу высыпали хорошо вооруженные люди. Большинство было с автоматическими карабинами, хищно поблескивавшими вороненым покрытием. Они разошлись в разные стороны, взяв под контроль ворота и выставив посты вдоль передней части забора. И замерли, словно чего-то ожидая.
Удивительно, но оставшийся за наместника управитель, кем бы он ни был, даже не сделал попытки выяснить, по какому праву возле их ворот крутятся бойцы из спецподразделения ОС. Но и опасные гости не горели желанием ломиться во двор боярского особняка. Все словно замерли, ожидая развязки.
Из головной машины вылез кряжистый пожилой офицер, ничем не отличавшийся от своих подчиненных кроме полковничьих нашивок. Это был сам Зайцев Добрыня Воеславич, родственник главного опричника, сейчас сидевшего в кабинете вместе с Великим князем и пытавшегося договориться с Никитой Назаровым.
Судя по мрачному лицу Добрыни Воеславича спущенный сверху приказ его совсем не вдохновлял. Он успел сойтись с новым наместником Боровичей и уже обменялся с Назаровым визитами с деловым обедом. Нормальный парень, без излишнего рвения в глазах, стремящегося изменить мир в силу молодости и избытка амбиций. Скорее, должность наместника для Никиты Анатольевича по каким-то причинам стала неожиданной и навязанной помимо его воли. Назаров больше прислушивался к советам, не лез нахрапом в систему, выстроенную еще стариком Анциферовым. По мнению Зайцева, странности в поведении парня присутствовали, но чем они были обусловлены, полковник знать не хотел. Даже не обращался за помощью к своему высокородному родственнику. Не хотел Добрыня Воеславич быть должным. Червячок стыда грыз мужчину. Как потом глядеть в глаза Петру Григорьевичу за содеянное?
