Но Тимуру нужно было быть осторожным с военачальниками, которые уже в предыдущем походе выказали свое неудовольствие. Чтобы уговорить их принять участие в его намерениях, он созвал общий совет, который открылся свадьбой шести мирз. Этот род парламента, во время которого происходили всевозможные торжества, продолжался целых два месяца. Послы Кастилии и Египта были приняты на нем с особенным отличием.
И лишь только Тимур стал твердо уверен в расположении своих воевод вследствие удовольствий, которые он им только что доставил, он созвал их на частный совет и сказал им следующую речь: «Храбрые товарищи! Вы знаете все милости, оказанные нам Богом, и наши завоевания достаточно доказывают Его благоволение к нам. Но увы! Нужно согласиться, что в восторге победы мы не раз забывались; и мусульманская кровь не раз проливалась совершенно напрасно. Это преступление, которое требует больших искуплений. Наши войска впадали в наши ошибки, и они также Должны разделить наше наказание. Китайская империя, полная идолопоклонников, представляет прекрасное поприще для нашего религиозного пыла. Идемте же разрушать храмы идолов и на их развалинах воздвигнем мечети! Пойдемте против этих неверных; очистимся их кровью: ибо, по словам Всевышнего, священная война искупает все грехи».
Энтузиазм седого предводителя увлек вождей; они отвечали только криками восторга и благословениями. Приготовления делались с неимоверной быстротой. Вот послы получили прощальную аудиенцию у Тимура. Отпуская их, Тимур не забыл своей обыкновенной щедрости. Поспешность солдат не позволила ему отложить выступление до начала весны.
Пять месяцев спустя после возвращения из великой экспедиции войско Тимура вновь выступило в поход; и, после того как астрологи заметили, что момент благоприятен, Тимур сел на великолепно убранную лошадь и, впереди многочисленной и блестящей свиты, в сопровождении 200 000 воинов в последний раз выехал из Самарканда.
Невозможно было выбрать менее благоприятного времени для похода: небо представляло одно сплошное облако; земля была покрыта толстым слоем снега; большое число солдат и лошадей погибло от холода. Но армия тем не менее продолжала свой поход. Она перешла через Яксарт [Сырдарью] по льду и прибыла в Отрар, расположенный около границ китайских. Этот пункт был назначен судьбою как место для окончания трудов и жизни Тамерлана.
Астрологи открыли на небе роковые предзнаменования. Вельможам дворца снились страшные сновидения, и пожар вспыхнул в Тимуровом помещении. Когда Тимур собирался отправить в Самарканд свой гарем, им овладела жестокая лихорадка, и ему казалось, что гурии приказывают ему покаяться. Чувствуя всю опасность своего положения, он захотел высказать свои последние желания. Вот почему, в присутствии своего двора, он назначил своим законным преемником Пир-Мухаммеда Джигангира и вручил ему управление религиозными и государственными делами.
«Я хочу, – сказал Тимур, – чтобы он пользовался в Самарканде высшею властью, и я вам приказываю повиноваться ему, как и мне; я требую от вас торжественной клятвы». Все вельможи поклялись, проливая слезы, исполнять приказания государя, о котором они искренне сожалели. Это зрелище и вопли женщин, удалившихся в соседнее помещение, тронули Тимура; сердце его надрывалось, но лицо оставалось спокойным.
«Я сожалею только об одном, – сказал он, поднимая глаза к небу, – именно о том, что умираю, не увидевшись со своим сыном Шахрухом, но так хочет Бог». Затем, обращаясь к другим своим детям, которые окружали его постель, он сказал им следующие слова: «Дети мои, не забывайте наставлений, которые я вам давал для спокойствия народов; осведомляйтесь о состоянии частных лиц; поддерживайте слабых; особенно искореняйте жадность и честолюбие вельмож; пусть правосудие и благодеяние будут путеводителями вашей жизни.
Употребляйте оружие с благоразумием и храбростью, если вы хотите пользоваться, подобно мне, долгим правлением и могущественной властью. Берегитесь раздоров, ибо ваши царедворцы и ваши враги не замедлят воспользоваться ими, чтобы разрушить ваше счастье.
Соблюдайте верно правила управления, которые я вам начертал в моем уложении, и власть останется за вами. Наконец, помните всегда последние слова умирающего отца».
Это усилие изнурило больного Тимура, который впал в агонию, но, однако, не потерял совершенно сознания. Чтецы читали Коран в передней комнате; Тимур сделал знак, чтобы их подвели к нему, и пожелал, чтобы один стал у головы постели и беспрестанно повторял слова мусульманского закона: «Нет бога, кроме Бога, и Мухаммед Пророк его», ибо тот, кто умирает, произнося эти слова, не может не войти в рай. Наконец ангел смерти явился за душой этого великого монарха. Он умер на 71-м году жизни, по Арабшаху, Шериф-эд-дину и Хондемиру, процарствовав 36 лет.
Его тело, тщательно набальзамированное, одетое в саван, было положено в гроб из черного дерева и перенесено в Самарканд, а там похоронено под великолепным памятником, возле Имама Береке, как он сам завещал.
Мы не будем входить в подробности событий, которые последовали за смертью Тимура; укажем только на то, что его многочисленное потомство, которое он оставил, умирая, было, по мнению жителей Востока, одною из немалых милостей, которыми осыпала его судьба. Однако у него было только четыре сына, или, выражаясь словами одного персидского автора, «дворец его могущества был поддерживаем четырьмя колоннами, а именно: Джехангир-Султаном [умершим прежде своего отца], Омар-Шейхом, Миран-Шахом и Шахрухом».
Арабский ученый, отъявленный враг Тимура, написал его историю с невероятным предубеждением, он постоянно называет его тираном, извергом, бичом. Так как нельзя заподозрить его в лести, то я приведу его слова о Тамерлане. «Тимур был хорошо сложен, высокого роста, имел открытый лоб, большую голову, сильный голос, и его сила не уступала его храбрости; яркий румянец оживлял белизну его лица. Он имел широкие плечи, толстые пальцы, длинные бедра, сильные мускулы.
Он носил длинную бороду; правая рука и нога его были изувечены. Его взгляд был довольно ласков. Он пренебрегал смертью; и хотя ему немного не хватало до 80 лет, когда он умер, он все-таки еще не потерял ни своего гения, ни своей неустрашимости. Он был врагом лжи; шутки его не забавляли. Он не позволял разговаривать при себе о разбоях, убийствах и изнасилованиях женщин; он любил выслушивать правду, как бы она ни была жестока.
Хорошие или плохие успехи не производили никакого впечатления на расположение его духа. Друг храбрых солдат, сам полный мужества, он умел заставить уважать себя и повиноваться».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
