Меня завалило навозом пополам с соломой. Эта омерзительная на вкус масса набилась и мне в рот. Отплевываясь и моргая, я приподнялся и попытался хоть что-нибудь разглядеть. Мне удалось смутно различить дверь хлева оказавшуюся, когда рассеялась голубая мгла, черной. И тут куча грязной соломы снова опрокинула меня, шлепнувшись прямо в лицо. Я сплюнул. Моргнул. Выругался. И с рычанием вскочил на ноги. Трудно сказать, чем в большей степени была порождена моя ярость — возмущением или ощущением смехотворности моего положения.
На сей раз мне удалось увернуться от летящего с вил кома унавоженной соломы.
Злой как сто чертей, я ринулся к двери хлева. Как и ожидалось, я оказался совершенно голым. Я не знал, куда Звездные Владыки забросили меня, выдернув из Магдага. Но прежде, чем выяснять это, мне требовалось заняться чуть более срочным делом — расправой с нахалами кидавшими мне в лицо унавоженную солому.
И тут до меня дошло, что мне что-то кричат. Слов я не разобрал. Но хотя меня все ещё переполняло желание разделаться с швыряльщиками навоза, я с облегчением понял, что говорят не на земном языке. В голосе кричавшего слышалось то особое звучание присущее Крегенским языкам, и услыхав его я ощутил прилив благодарности.
В дверном проеме показался человек.
К этому моменту в глазах у меня прояснилось, и я увидел этого человека залитого смешанным струящимся светом двух солнц Антареса. Это рассеяло последние сомнения. Звездные Владыки оставили меня на Крегене — вместо того чтобы пренебрежительно вышвырнуть обратно на Землю. Да, именно пренебрежительно. Ибо я знал, что каким-то образом подвел их, не добился того, ради чего они перенесли меня на Креген и направили в Магдаг.
Глядя во все глаза на этого человека, в свою очередь глядевшего на меня, я чувствовал только огромную всепоглощающую благодарность. Я по-прежнему находился в том же мире, что и моя Делия! Меня не разлучили с единственной для меня женщиной на двух планетах, разделенных четырьмя сотнями световых лет пустоты. Где-то у себя в Вэллии, но на одной со мной планете, на этой планете Креген, жила, дышала, смеялась и, как я надеялся и молился, не отчаялась увидеться со мной, моя Делия Синегорская, моя Делия из Дельфонда.
Человек этот держал вилы, с которых все ещё свисали остатки унавоженной соломы. Из-под гривы черных как смоль волос, падавшей на лицо, мерцали ярко-голубые глаза. Нрав у него, похоже, был самый бесшабашный, и действовал он, не думая о последствиях. Я решил, что рабом он пробыл недолго. Высокий и худой, он с самой нахальной и насмешливой улыбкой взирал на меня — голого, облепленного вонючей соломой, с волосами, которые превратились настоящее помело.
А затем наши взгляды встретились.
Улыбка мигом слетела с его лица. Не опуская глаз, он быстрым автоматическим движением взял вилы наперевес. Меня остановила только мысль о Делии. Памятуя о том, что я все ещё ступаю по той же земле, что и моя принцесса — этот субъект получил от меня пощаду на достаточно долгий срок, давший ему возможность заговорить.
— Ллахал, — произнес он универсальное приветствие, с которым на Крегене обращаются к незнакомцам. Будь мы друзьями, он сказал бы «Лахал». И, не дожидаясь моего ответа или совершения паппату, проговорил:
— Ну и видок у тебя, дэм!
И рассмеялся. Рассмеялся непринужденным смехом без всяких следов издевки лично надо мной. Любой, кто не способен посмеяться над собой — просто живой труп. Но, думается, вам известно, я, Дрей Прескот, не без труда смеюсь на людях, а тем более вслух.
Я снова ринулся к нему c намерением завязать вилы у него на шее, а потом уже решать, что делать с их зубцами.
По-прежнему смеясь, он ловко увернулся.
— Ты, дэм, должно быть, из новых рабов, — несколько озадаченно проговорил он отсмеявшись. — Я — Сег Сегуторио. Если тебя послали помочь мне, лучше сразу берись за дело, пока мы оба не попали в беду и не отведали «старого змея».
Зубцы его вил выглядели чрезвычайно острыми. И этот жгучий брюнет, этот раб, держал данное сельскохозяйственное орудие, как воин копье. Он уже оправился от первого шока при виде выражения моего лица, которое, как я слышал, многие называли «маской дьявола» и непринужденно стоял направив на меня фермерское оружие, уверенный в собственной силе. Я остановился, уже готовый вывести его из этого заблуждения.
Мы с ним стояли во дворе фермы, окруженном низкими зданиями, на том участке близ стойл, где в воздухе висел тяжелый деревенский запах — запах навоза и соломы, мочи и пыли. Повсюду струились сияющие лучи двух солнц Скорпиона заливая эту пасторальную картину опалиновой смесью цветов. Всего несколько мгновений назад я вел в бой фалангу рабов в старых черепах вусков, а перед нами сверкали кольчуги магнатов Магдага. И вот теперь, в моих ушах снова зазвучали крики яростно дерущихся людей, вопли раненных, пронзительное ржание сектриксов и громкий лязг мечей.
Через двор фермы пробежал пес, скуля и поджав хвост.
Вслед за псом во двор хлынула толпа замызганных перепуганных рабов в серых набедренных повязках. Они толкались и гомонили; кто-то оступился, упал в пыль и, шатаясь, поднялся на ноги. Толпа эта представляла собой смесь людей и полулюдей разных рас. От их воплей и панических криков моя рука сама потянулась за оружием. На Крегене человек, не имеющий наготове под рукой оружия, стоит одной ногой в могиле.
За хлевами и стойлами вспыхнуло пламя, и я догадался, что горит сама большая усадьба. Вслед за рабами во двор выбежала, спотыкаясь, кучка окровавленных ратников в разодранных кольчугах и помятых шлемах, а иные — в шлемах набекрень или вообще без них. Среди этих наемных ратников бежали и люди, и рапы, и чулики. Некоторые бросили оружие, чтобы бежать быстрее.
— Набег! — Сег Сегуторио вскинул вилы. Мне не понравилось выражение его лица. — Эти покинутые Фройвилом расты сорзарты!..
Вот тут я и увидел этих созданий, когда те высыпали из-за стойл. Приземистые, с чешуйчатыми ногами, увешанные броскими монистами из позвякивающих бронзовых и медных дисков, с пернатыми петушиными гребнями на шлемах, эти свирепые, хищные воины выкрикивали во всю глотку свой боевой клич повергавший в полнейший ужас бегущих людей с мирной фермы. Вооружение их составляли метательные копья наподобие узких ассегаев и длинные мечи, клинки которых явно укоротили под рост сорзартов. Воинственный вид этих полулюдей, их экипировка, боевой клич, разносившийся над разоренной фермой, — все было рассчитано на то, чтобы нагнать страху на противников-крестьян при первом же сверкании клинка. А охранявшие ферму немногочисленные воины-наемники никак не могли дать им должный отпор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
